Маргарита покачала головой, одновременно отвечая на благодарности девушки и признавая собственное замешательство. В потоке мыслей скользнула идея вернуться в ресторан и продолжить разговор с Антоном Павловичем. Заодно спросить, с чего она, взрослый аврор, вдруг начала видеть ауру на лицах.
Маргарита хмыкнула. Она стояла в окружении людей, своими восторгами, усталостью и надеждой заслонявшими вид на огромный водопад. И почему-то не ощущала раздражения. Как и нетерпения. Как и тревоги. Все краски в ее ауре бледнели, оставляя самый холодный оттенок серого.
«Как мне быть?» – спросила она у обрамлявших водопад утесов.
– Geil! Machen wir noch ein paar![9] – воскликнула женщина рядом, прижимаясь к подругам для нового селфи. Маргарита могла бы скривиться от презрения. «Но какой смысл? – спрашивала она, пока четыре женщины водили телефоном в попытке запечатлеть панораму обоих берегов. – Им плевать на мое осуждение. Как пытались пристроить свои лица перед чудом природы, так и продолжат пристраивать».
Она осмотрела площадку в поисках хоть одного фотографа, который пытался заснять Райнфалль, а не себя на его фоне. И нашла. Почти.
Девочка-аврор, с которой она столкнулась у ресторана, следила за тем, как ее мама фотографирует край скалы. Аура обеих лучилась от воодушевления. Заинтригованная, Маргарита подошла ближе. На глубине сознания, где она когда-то придумала внутренний голос «милой сестренки Киры», билась другая идея, и Маргарита чувствовала, что эта семья поможет ей обрести форму.
Шаг, еще шаг, а потом нога подвернулась, и Рита налетела на мать девочки.
Два извинения, два удивленных взгляда и две улыбки, скрывающие то, что они друг друга узнали.
На экране фотоаппарата было четыре полосы. Одна – серая, изломанная. Выступ скалы. Вторая – черная, с рваным краем. Рита подумала, что это земля, пока не поняла, что так выглядит камень, оказавшийся в тени. Третья – зеленая. Хаотичное переплетение листвы и травинок. И, наконец, волнистая, белая и сверкающая – хрустальный поток Рейна, едва начавший свое падение.
Идея не вынырнула на поверхность. Но и не растворилась, продолжив бултыхаться на краю сознания юрким мальком.
Рита повторно извинилась перед семьей и отошла в сторону.
– ‘Nen schönen Tag noch![10] – крикнула девочка, и Рите не нужно было оборачиваться, чтобы почувствовать апельсиновые капли ауры, летящие от ее улыбки.
«Стоят у самого полноводного водопада в стране, а все внимание на уголок, где скала граничит с рекой», – подумала Рита и поняла, что ухмыляется как ребенок, который тайком от взрослых утащил со стола конфету.
«Какая разница, почему я стараюсь быть хорошей? – продолжила она, забираясь в похожую на осетра лодку. – Даже если мной движет банальное, ослиное… Нет, простое человеческое – да, так правильнее – упрямство. Разве это плохо?»
Девушка впереди споткнулась. От болезненного приземления на днище лодки ее удержала Рита.
Девушка в комбинезоне рассыпалась в благодарностях. Рита заверила ее, что оно того не стоит. Костюм девушки теперь казался ей темно-зеленым, без тревожной синевы. Только тлел поверх рукава огонек Ритиного раздражения.
«Но иногда можно дать себе поблажку», – решила Рита, доставая телефон.
– Второй звонок за день? – наигранно удивилась Инга. – Ты напрочь отказалась от современной переписки?
– Не совсем. Считай, что мы продолжаем предыдущий диалог. У меня всего одна фраза заготовлена.
– И какая же?
Рита посмотрела на колышущиеся в воде отражения лесистых холмов, затем на свою покрытую угольками руку.
– Я не хочу разрывать сделку с Вдовиным… Она многого мне стоила.
– Ожидаемо, – Инга усмехнулась. – А что с Дариной ты предлагаешь сделать?
– Ты сердишься?
– Нет. Просто устала.
Угольки на ладони начали затухать.
– Прости, что запутала, обнадежила… Короче, прости меня. Но отказываться от предложения Дарины не нужно. У меня есть план… Точнее, его пока нет, но я хочу использовать и мой старый блог, и публикацию в «ФОР», и тех издателей, которых подыщет твоя знакомая.
– Как?
– Не знаю.
– Ха, моя любимая фраза в последнее время.
Инга рассмеялась, и ладонь Риты стала почти бесцветной. Последние искры тревоги и злости исчезли.
– Ладно, мы и так уже обменялись больше, чем одной фразой. Когда план созреет, напиши. Или позвони. Но поторопись. И не перенапрягайся.
– Кажется, это взаимоисключающие пункты.
– А мне все равно. Как редактор, я хочу получить твои предложения как можно быстрее. Как подруга, я не хочу, чтобы ты себя мучила. Поняла?