– Конечно. И спасибо, – выдохнула Рита, завершая звонок.
Накатила волна, и отражение Риты стало еще более зыбким. Защелкали камеры, на периферии появились огоньки воодушевления. Забавно, что она обратила внимания на эти мелочи, но не на рев водопада в десятке метров от нее.
«Подними голову, Рита. Это всего лишь созданная природой гигантская ступенька, с которой льется вода».
Лодку качнуло, и Рита опрокинулась на деревянное сиденье – идеальная позиция, чтобы рассматривать Райнфалль.
– Пожалуй, правильнее назвать его постаментом, – произнесла она в телефон, когда надиктовала пренебрежительное сравнение с «гигантской ступенькой». – Каменная плита, на которой должен покоиться памятник. Вот только в случае Рейнского водопада плита и есть памятник. Ее неровные выступы заставляют потоки Рейна метаться еще до того, как они обрушатся в долину. А каменная арка рассекает реку как акулий плавник. Впрочем, нет. Как дельфиний плавник. С Райнфалля ежесекундно падает больше пятисот кубометров воды, но он все равно выглядит мирно. Возможно, причина в том, что это чудо находится на равнине. Возможно, помогает фон в виде маленького городка – Нойхаузен окрашивает Рейн в цвета чая и яблок. Возможно, зачаровывает пенящаяся вода – на солнце она похожа на алмазные горы, и это не преувеличение. Ну или когда туристы узнают, что Шерлок Холмс скинул Мориарти с другого водопада, их разочарование смывает любое чувство опасности.
Маргарита остановила запись. Экран покрывали белоснежные и бирюзовые брызги – как будто водопад добрался и до него. А в уголке мелькнула зелень. Листок, необычный отблеск или аура жизнелюбия? Рита не успела понять: зеленый блик сразу исчез. С грустным смешком она прошла к трапу.
В спину чуть не ударилась девушка в комбинезоне – каким-то чудом Рита догадалась шагнуть в сторону. Одарив ее благодарным взглядом, девушка сбежала на причал, где сразу бросилась к девочке с зеленым бантом. «Наверное, сестры», – подумала Рита, пока девочка доставала из сумки эскизы.
Заглядывать в рисунки Рита не стала, хотя очень хотелось. Вместо этого она вернулась к телефону. Пять минут колебаний над кнопкой вызова, и палец все-таки коснулся экрана.
– Маргарита? – раздался удивленный голос.
– Привет, мам. Я… давно не звонила.
– Ну, да, – в отличие от Риты, ее мать всегда давала собеседнику высказаться; даже если это была дочь, не звонившая несколько месяцев. – Что-то случилось?
– Просто хотела поговорить. Очень, – ответила Рита и сразу поняла, что недоговаривает. Ей хотелось не только этого.
Она повернулась к Райнфаллю. Водопад продолжал перебрасывать речные потоки через серебрящиеся пороги. Только с берега лучи солнца добавили к его каменной арке вторую. Радугу.
«Ты благодаришь меня за красивое описание? Или намекаешь, что я поступаю правильно?» – мысленно спросила Рита у водопада. Какая-то ее часть знала, что это всего лишь удачное, невероятно живописное совпадение. И все же…
– Конечно, – нерешительно произнесла мать. – Но… Не знаю, мы нормально не разговаривали больше полугода.
– Ты права. Я еще и поэтому звоню, – Рита сделала вдох, готовясь к погружению в пучину скандала. – Мама, я могу приехать и пожить у вас? Недолго, обещаю.
Повисла тишина. На этот раз даже рокот воды не заглушал тихое шипение линии связи.
– Можешь оставаться, сколько захочешь, но… Это все так внезапно, я должна подумать. А сейчас… То ли ругаться, то ли плакать… Просто вы с Кирой редко звонили нам, чтобы просто пообщаться, и я не знаю, как… Дай мне время подготовиться, ладно?
– Да сколько угодно, – улыбнулась Рита. – Если честно, я боялась, что ты меня слушать не захочешь.
– Я полгода тебя не слышала! Как я могу… К-хм, в общем, давай созвонимся попозже.
– Давай, мам, – новый вдох показался Рите первым глотком воздуха после нырка. – Я тебя очень люблю.
– И я тебя, солнышко.
Разговор закончился. Рита знала, что это только начало. Даже если мама удержалась от криков, отец будет к ней намного строже. Но ничего, она заслужила. Действительно заслужила.
Зато наконец-то сможет дышать без чувства вины.
Рита вскинула голову. Радуга над Райнфаллем стала ярче, отчетливо проступили полосы света. Красная. Желтая. Зеленая. Синяя. Фиолетовая. Под ними билась белоснежная пена Рейна. А вокруг летали изумрудные искорки. Одна из них села на ладонь Риты.
«Буду считать, что эта радуга появилась, чтобы меня ободрить, – решила она, глядя, как искра оплетает пальцы бледно-зеленой лозой. – Из простейшего человеческого упрямства я буду думать именно так».