– Да ладно тебе, Лена. Я не мороженое, на солнце не растаю, – ответила Лиза как можно миролюбивее. Кажется, получилось: новых вспышек тревоги в ауре подруги не появилось.
– Я понимаю. Просто… Ай, ладно. Пойдем дальше. Пусть до других замков и статуй недалеко, дойти-то все равно надо.
– Хорошо. А сумку ты покупать не будешь? – спросила Лиза, стремясь увести разговор как можно дальше от своего самочувствия и переживаний Лены по этому поводу. Ей и без того хватает вопросов.
– Не-а. Здесь, конечно, дешево, но не настолько. Вот в подарок – другое дело, – Лена сжала телефон, окрашивая корпус кислотно-желтым нетерпением. – Только ответа от получателей дождусь.
– Получате-лей?
– Ага. Мама, тетя, обе бабушки и еще крестная. Всем надо что-нибудь привезти. У мамы и крестной скоро дни рождения – им точно придется на сумки раскошелиться.
– Знаешь, кошелек-то не твой, а родительский, – осторожно заметила Лиза, пока они погружались в рыночное столпотворение. Лена отреагировала спокойно:
– Ну да, но это лишний повод следить за тратами. Ты, кстати, не стесняйся, смотри что продают. Вдруг что-нибудь приглянется.
При той скорости, которую развила Лена, симпатичный товар действительно мог только приглянуться Лизе: один взгляд – и все, следующий прилавок, а там и следующий ряд. Сливочное мороженое, шелковые галстуки, свежие фрукты, плетенные шляпки, ремни из натуральной кожи. Все оседало в памяти отдельными образами, словно картинки-открытки, которые здесь тоже продавались – непременно с подписью на итальянском языке. «И ничего, что создавало бы атмосферу бала-маскарада или внезапной дуэли из пьесы», – тихо вздохнула Лиза.
Надежда проникнуться городом, где разворачивался знаменитый сюжет, таяла с каждым новым местом. Возможно, виновата каша из вопросов и сомнений, кипевшая в голове Лизы. Возможно, излишняя близость между достопримечательностями. Например, площадь Синьории, которую со всех сторон окружали старинные палаццо и памятники, была соседкой Травяной площади. Кладбище Скалигеров находилось здесь же. Белокаменные гробницы очаровали Лизу. Они напоминали беседки с замысловатыми резными украшениями – разумеется, если забыть, что вместо стола и лавок в центре стояли темные саркофаги. Но аура, эта лавина суеты и расчета, свойственная рынку, долетала и сюда, топя в коричневой и зеленой жиже малейшие следы старинных эмоций.
– Как будто мастер годами вырезал шкатулку из слоновой кости, а потом завистливый ученик залил ее смолой, – буркнула Лиза, с горечью осматривая венчающие гробницы башенки.
– Ты только в путеводителе так не пиши, – усмехнулась Лена. – Хотя в блоге можно. И красиво, и сразу понятно, что ты не в восторге.
Лиза перевела на подругу унылый взгляд, давая понять, насколько она не в восторге.
– Понятно. Значит, до дворца Разума мы не пойдем.
– Вовсе нет! Он же следующий в списке!
– Ага, – Лена ткнула в точку на карте. – Это тот палаццо, к которому примыкает стометровая башня-морковка.
– Восьмидесяти четырехметровая, – машинально поправила Лиза. Не дождавшись более серьезных возражений, Лена продолжила:
– Короче, сверяем время и расстояние по онлайн-картам и идем дальше.
Лиза кивнула, бросив извиняющийся взгляд на четырехэтажную крепость с зубцами вдоль крыши. Поняв, что это другой кирпично-красный палаццо, развернулась к полосатому дворцу с еще более виноватым видом.
– Знаешь, я не расстроюсь, если мы снова там пройдемся. Ну, постараюсь не расстроиться, – сказала она, нагнав подругу.
Лена не удержалась от недоверчивого смешка, который сразу попыталась скрыть. Лиза тронула ее за локоть.
– Я не сахарная. Не изнеженная принцесса. Я вижу твои эмоции. И вообще, я же смогла не расстроиться, что нас отправили в город с таким идиотским заданием.
Рот Лены открылся в немом, но полном удивления «О!».
– Ты думала, я не понимаю, что это поручение для галочки? – хмыкнула Лиза, широтой улыбки сообщая, что она не сердится.
– В отличие от тебя, я не могу к людям в голову залезть. Так что не была уверена.
– Я не читаю мысли, а считываю настроение. Это разные вещи. И я это объясняла, – нахмурилась Лиза.
– В любом случае я очень рада, что ты в порядке. Более или менее, – ответила Лена, и ее звенящий от искреннего счастья голос рассеял любые возражения.
«В конце концов, нельзя же постоянно расстраиваться и нервничать», – размышляла Лиза, пока они шли к следующей достопримечательности. Улицы вокруг были не менее старинными, чем центр старой Вероны. Но значимыми их не считали ни туристы, ни местные. Яркие стены потускнели под слоем пыли и грязи, а белую лепнину на фронтонах покрывали щербины, похожие на следы оспы. В очередной раз убедившись, что на таком фоне «Королей ночной Вероны» и «Предчувствие любви»[2] петь не захочется, Лиза вернулась к рассуждениям. «Хотя бы иногда надо сопротивляться унынию. Лена не может меня вечно вытаскивать».