Голубая вода в чаше – и лазурные потоки умиротворения среди разлетающихся от фонтана брызг. Темно-зеленые наросты мха на «сталагмитах» – и зеленые пятна, прилетающие от счастливых прохожих. А еще свежая корка цвета охры – должно быть, кто-то освежился у воды и отправился обратно на работу.
Маргарита кивнула. Впрочем, она бы кивнула, даже источай фонтан пурпурно-черный яд. Антон Павлович мог просить о чем угодно, и она бы послушалась. «Я рядом с ним как бандерлоги перед Каа», – подумала Маргарита и тут же чертыхнулась. «А ты удивляешься, почему на тебя смотрят, как на девчонку. Еще бы Скруджа МакДака с его золотым бассейном вспомнила».
«Что плохого в том, чтобы помнить мультфильмы детства? Нам же нравилось их смотреть. Помнишь, как мы заставку «Утиных историй» пели?».
В день, когда они с Кирой спорили об этом, Рита нашла подходящий ответ. Но сейчас она не могла его произнести. А в данную секунду даже не вспомнила бы.
Они продолжили прогулку вдоль набережной, а Антон Павлович начал оду еще одной маленькой достопримечательности – на этот раз скульптуре в виде лежащей на боку голове. Маргарита кивала, стараясь не показать, что к искусству она равнодушна – слишком уж много ауры творца на нем оседает, составить собственное мнение сложно. «А ведь Антон Павлович хотел мне местный центр культуры и искусств показать. Как бы ему намекнуть, что я за брызгами чужой ауры полотна не замечаю?». Маргарита задумчиво поскребла висок и тут же отдернула руку – она вся блестела от пота.
«Похоже, обилие теплых цветов здесь не только от энергичности и дружелюбия местных жителей. Солнце тоже припекает». Маргарита задрала голову. Золотой диск она не увидела – сразу зажмурилась. Перед глазами заплясали алые круги.
– Может, сделаем перерыв?
Они как раз зашли в парк, и количество удобных скамеек выросло в разы. Одна из лавочек попыталась соблазнить Маргариту своими изгибами, но женщина проявила твердость.
«Я не ребенок. Могу и потерпеть».
«Не понимаю я твоего желания терпеть себе во вред. Когда мне неудобно, я говорю сразу, а не стесняюсь!».
– Нет-нет, все хорошо. Давайте поскорее доберемся до горы Бре.
– Уверены?
– Абсолютно.
– Не терпится увидеть Лугано с высоты?
«Не терпится отвлечься от внутреннего диалога с умершей сестрой, не терпится собрать материал для главы, которая освободит меня от поездки на глупый фестиваль, не терпится осмотреть достопримечательности и забиться в тень», – но этого Маргарита, конечно, не стала говорить.
– Тогда ускоримся. Фуникулер ходит по расписанию. Мы как раз успеваем на следующий.
На секунду Маргарите померещилась хрипотца в голосе Антона Павловича.
– С вами все…
– А по пути полюбуемся парком Чивико. Мы сейчас идем по центральной части, я ее еще называю барочной из-за ровных газонов и аккуратных шариков-кустов. Рядом стоит вилла Чиани – вон то розовое здание, видите? Не самое примечательная постройка в Лугано, на мой взгляд. Зато ворота в Италию…
Маргарита и сама их заметила. Только здесь выстриженные в идеальную линию кустарники расступались, открывая путь к кованым воротам. Простая решетка с растительным орнаментом, выкрашенная черной краской. И два каменных столба по бокам. Вот и весь портал в Италию. Если бы за воротами не виднелась расщелина между гор, давно ставшая изгибом озера Лугано, Маргарита бы поспорила с Антоном Павловичем. А так она просто пожала плечами и запомнила ауру – лимонно-желтый и синий. О, горчичный тоже есть – не только она испытала разочарование, добравшись сюда.
Маргариту окликнул Антон Павлович, и она с ужасом поняла, что прослушала его рассказ про ворота. Ничего, диктофон все пишет.
– Мы с вами идем в дикую часть парка. Здесь приятно гулять, правда, озеро исчезает из виду.
Дальше парк действительно отгородился от берега густыми зарослями, где цветочные клумбы соседствовали с плакучей ивой, а молодой дубок с раскидистым кленом. Впрочем, вид не становился хуже – Маргарита давно предпочитала золоту и лазури зелень во всех ее проявлениях. А здесь зеленая аура парка обволакивала на каждом шагу.
«Интересно, откуда столько энергии? Не припомню подобных изумрудных брызг во Флоренции или Риме». Маргарита почти сформулировала вопрос, но Антон Павлович как раз переключился на смешную статую философа, заснувшего от своих глубокомысленных размышлений. Как Маргарита не старалась удержать на лице маску серьезной дамы, она слетела, и женщина расхохоталась. Отдыхавший на соседней лавочке старичок неодобрительно покосился на нее, однако промолчал.