Предложение казалось абсурдным, учитывая, сколько времени они уже провели вместе. Инга засмеялась, и Родион тоже.
Однако Инга знала, что эти слова должны были прозвучать.
– Да. Давай встречаться.
Статуи рыбаков остались равнодушны к разыгравшейся перед ними сцене. Не шевельнулись сплетенные из прутьев лица, не взметнулась выше сеть из стальных треугольников, которую Родион в шутку назвал «полигональной». В ауре не прибавилось эмоций – разве что несколько алых искр проникли сквозь завесу тихого удовольствия. «Некоторые вещи не меняются», – хмыкнула Инга. Они с Родионом взялись за руки и зашагали по извилистой дороге вдоль озера.
Рыбаки не были единственным украшением набережной Петрозаводска. Позади «росло» Дерево желаний – причудливый гибрид березы и осины, из ствола которого торчало окутанное аурой надежды ухо. Была здесь и загадочная композиция из воткнутых в землю зубчатых штырей – то ли набор гигантских отмычек, то ли причудливый камертон. Неудивительно, что ее окутывала аура любопытства. А вот располагавшаяся рядом перфорированная плита с картой звездного неба едва ли привлекала внимание. Волне дружбы – тоннелю из треугольных пластин – повезло больше. Дети увлеченно забегали внутрь, чтобы выползти с другого края. Инга бы тоже присоединилась и оставила на хромированной поверхности рыжий след, но в самое маленькое отверстие она не пролезет.
– Жаль, что мы там застрянем, – будто прочитал ее мысли Родион.
Инга согласно вздохнула, и прогулка продолжилась. Только когда впереди показался конец набережной, она нарушила их счастливую тишину:
– Давно ты узнал, что я аврор?
– Аврор? А, понял. Если честно, минут двадцать назад. Когда ты подтвердила мою догадку, – он улыбнулся, и аура гордости проступила не только на его шарфе, но и на рубашке. – А догадываться я начал с нашей прогулки по Риге.
– У моего двоюродного брата СВАМО, – продолжил Родион, сворачивая к небольшому пирсу. – Не могу сказать, что вы очень похожи. Но эта привычка вглядываться в вещи чуть дольше, чем надо – она у него тоже есть. И в толпе он часто глаза отводит.
– Я же так не…
Родион едва заметно качнул головой, и Инга закусила губу. «А мне казалось, скопление людей меня уже не напрягает».
– Все в порядке, – Родион погладил ее по ладони. – Это почти незаметно. Не будь мы с братом близки, я бы не догадался.
Инга кивнула.
– Подожди-ка! Но ведь твой двоюродный брат – художник. Как же он рисует?
– В основном на компьютере. Говорит, так проще. Бывает, что он увлекается, и чувства заливают экран. Хочет полюбоваться новым шедевром, а перед глазами туман из собственного восхищения. Он мне рассказывал.
– И ему это не мешает?
– Не настолько, чтобы поменять работу, – ладонь Родиона сжалась сильнее. – Я с ним согласен. Если хочешь заниматься любимым делом, тебе мало что может помешать. А СВАМО – это вообще не препятствие.
– А что это по-твоему?
Родион обошел стоявшую в центре пирса пирамиду и коснулся ее вершины. Издалека гранитный монумент выглядел очень загадочно. Но стоило оказаться рядом, и можно было прочитать табличку: «Строительство второй очереди Онежской набережной завершено в 2003 году…» «Всего лишь маленькое напоминание о том, что эти дорожки, газоны и статуи возникли не из воздуха. Неудивительно, что на этих плитах разочарования не меньше, чем радости», – подумала Инга, стараясь не слишком беспокоиться в ожидании ответа.
– Черта человека. Одна из особенностей. Вроде темперамента, или чувства ритма, или аллергии, – на последнем слове из-под пальцев Родиона вырвалась капля сожаления. – Честно говоря, я старался не думать об этом, а просто принимать СВАМО как есть.
– Я понимаю. Просто хотела убедиться, что ты не видишь в СВАМО проблемы, – произнесла Инга, поражаясь тому, насколько глубокую правду она открывает. Внутри еще жили наставления матери, что видение ауры – это повод для беспокойства, а не для гордости. Дружба с Рэй и Ритой помогла загнать эти мысли на край сознания. Но окончательно искоренить не смогла.
«Возможно, отношения с понимающим мужчиной помогут», – подумала Инга, накрывая ладонь Родиона своей.
– Я могла бы рассказать тебе больше, если захочешь, – она привстала на цыпочки, и ее губы оказались в сантиметрах от его лица. – О том, что я вижу. Тогда…
– Извините, вы закончили? Отойдите от памятника, пожалуйста.
Очень хотелось рявкнуть «Мы, возможно, еще много лет не закончим!», но Инга сдержалась.
– Да, конечно, – улыбнулась она нетерпеливому семейству. Впрочем, увидев, как старший из трех детей попытался запрыгнуть отцу на спину, она сразу прониклась к родителям сочувствием.