– Там будут фотки металлических рыбаков. И только они, – Родион вздохнул. – Семья, которая заказала у меня три дня экскурсий, только про них и спрашивала. Хоть бы кто народными ремеслами заинтересовался.
Несмотря на наигранность его вздохов, по рубашке Родиона действительно потек ручеек сожаления. Как будто нарочно, слева тускло мерцал аурой усталости детский сад с ироничным названием «Светлячок», а через дорогу лилово-черный вихрь кружился у стен детской городской больницы. «Как в дешевой драме, – усмехнулась Инга. – Максимальный уровень давления на жалость».
– Торжественно обещаю завалить тебя вопросами о карельских ремеслах, – сказала она, не в силах сдержать улыбку. Впрочем, лицо Родиона тоже сияло как лампочка. Может, показалось, но и в окнах «Светлячка» зажглись огни.
– Отлично! – Родион прибавил шагу. – Но сперва закончим с твоим проектом. Так какая у тебя там роль?
– Все та же. Я буду основным автором путеводителя, который издаст «ФОР». Рита остается соавтором, Лиза согласилась, что ей лучше, ну, начинать работу с другим редактором.
Родион энергично закивал, всем видом – и всей аурой – выражая согласие. Инга мало упоминала при нем Вдовина. Но похоже, после прогулки, а точнее пробежки, по Калининграду он сделал кое-какие выводы.
– Итак, – Инга почувствовала, как дрогнул голос – в такт с закрутившимся в груди вихрем волнения. – Что думаешь?
Один взгляд на теплое золото в шарфе Родиона, и вихрь в груди успокоился.
– Как экскурсовод я считаю, что вы можете оставить меня без работы. Я не шучу, – продолжил он, заметив, что Инга хочет возразить. – Если проект станет популярным, прогулка глазами аврора превратится в тренд. Каждый приличный клиент захочет такой тур. И те из нас, кто не видит следы эмоций, останутся не у дел.
– Что-то ты не слишком переживаешь. И не отпирайся – я по ауре вижу.
– Ну, вашему замечательному проекту ведь нужен редактор. Редактор с девятью годами опыта в туризме, который не будет строить из себя важную шишку при любой возможности.
«Это самая мягкая критика Вдовина, которую я слышала за последний месяц», – усмехнулась Инга, вспоминая язвительные замечания Риты. Как бы подруга ни старалась стать быть добрее, некоторые привычки не исчезают. «Но, может, это неплохо, – Инга с улыбкой подняла взгляд на небо. – Если у Риты сарказм в самое нутро вплавлен, то разве нужно это нутро менять?»
Серое небо уронило Инге каплю на нос. Потом вторую – холодная вода растеклась по щеке. А затем начался дождь, и она уже не могла сосчитать, сколько капель сыплется на голову. Инга попыталась натянуть рукава кофты до пальцев, и увидела, как похожая на гудрон жидкость растекается по краям. Пальцы разжались, тело охватила дрожь.
– Замерзла? – Родион размотал шарф и протянул Инге.
– Спасибо. Но боюсь, это меня не спасет.
Родион кивнул и взял Ингу за руку. Она с трудом удержалась, чтобы не отшатнуться. «Он не видит ауру. Его ты своей чернотой не запачкаешь».
– Бежим!
И они понеслись по улице. Советские дома, мало отличавшиеся друг от друга даже при неспешной ходьбе, превратились в серо-желтое месиво. Вдруг среди них вспыхнул коричневый огонек. «Как будто налили чай в прозрачную чашку и поставили на свет», – подумала Инга, останавливаясь перед домом.
– Да, он сразу выделяется. Деревянный, с изразцами, еще и ярко-зеленый, – сказал Родион, заводя Ингу на крытое крыльцо. – Это петрозаводский дом ремесел. Пойдем?
– Можно подумать, у нас много вариантов.
По ту сторону крыльца дождь стремительно превращался в водопад.
– Ты права. Зато он скоро кончится.
– Уверен?
– Настолько, что готов поспорить.
– Давай! – Инга хитро улыбнулась, вспоминая недавний разговор. – На колечко.
– А зачем мне колечко, если я выиграю? – искренне удивился Родион.
– Мне подаришь.
Родион моргнул. И расплылся в улыбке, а его рубашку исчертили янтарные и рубиновые узоры.
– Я бы с удовольствием высказал все, что думаю о твоих меркантильных уловках, но боюсь, нас не поймут.
– Почему же? Поймут, – Инга шагнула внутрь. – Но скорее всего, выставят вон, чтобы наша пошлость не оскверняла храм народного творчества.
Родион молча подтолкнул ее вперед, положив ладони на бедра. Слишком высоко, чтобы можно было возмутиться, и слишком низко, чтобы не понять намека. Зато как только они оказались на узком пятачке, отделявшим залы с выставками от прихожей, он мгновенно повязал ей на шею шарф.
– Грейся.
Инга изумленно наблюдала, как рубиновые следы страсти исчезают с его рубашки, оставляя только заботу и немного волнения. «Стоит мне подумать, что Родион похож на Егора, как он сразу напоминает, какая между ними пропасть», – подумала она, по-детски улыбаясь в складки шарфа. Немного черного пепла из-под пальцев, и улыбка исчезла.