Ратуша. Маргарита расхохоталась, напугав проходившую мимо женщину с детьми. Та вытаращила глаза, но промолчала – в Швейцарии безумцев не трогают, пока те не начнут размахивать оружием или обнажаться.
– Ратуша, – повторила Маргарита, продолжая улыбаться. – Та серая коробка, которую можно опознать только по остановке трамвая рядом?
Она помнила, что здание стояло на воде, рустика на фасаде в сумерках напоминала плитки орехового шоколада, а каждый камушек за триста лет оброс насыщенно бурой аурой долга, тревоги и гордости. Но за два года каждая деталь ратуши успела приесться, как и пирожные из кафе напротив нее.
Где еще ей предлагают умирать от уныния? Гроссмюнстер, конечно. Маргарита вышла из-под арки вокзала. Башни главного монастыря Цюриха с закругленными колпаками крыш виднелись даже отсюда. Маргарита могла съязвить насчет чопорных фасадов или башенки с красной крышей, напоминающей куцый петушиный хвост.
Вместо этого она достала диктофон. Зеленые искорки с его поверхности забегали по ладони.
– Начните изучение Цюриха с Гроссмюнстера. Не бойтесь пройти мимо этого монастыря – вы не сможете. Спускаетесь ли вы от зоологического сада или поднимаетесь от набережной реки Лиммат, вы всегда заметите его башни.
Маргарита прикрыла глаза. Ей не нужно было видеть каменный собор, чтобы его аура заволокла внутренний взор.
– Большинству из вас их крыши покажутся иссиня-черными. Остальные могут полюбоваться аурой восхищения – в ней смешиваются охра, золото и немного белизны. Если вы относитесь к большинству, но полюбоваться тоже хочется, приходите ночью. В свете прожекторов весь монастырь приобретает цвет людского благоговения.
Последние слова эхом отозвались в памяти. Золотистое облако начало изгибаться и принимать очертания улыбки, вздернутого носа, залитых солнцем кудряшек и...
Маргарита распахнула глаза. Закашлялась, словно утопающий. Рядом зашуршала одежда – кажется, от нее отсели. Маргариту это не смущало. Оттолкнувшись от холодного ограждения, она зашагала прочь.
О путеводителе она вспомнила только на середине привокзальной улицы.
– Плевать.
Маргарита ускорила шаг. Банхофштрассе – главная торговая артерия города, где предавались шоппингу и туристы, и местные. Аура у улицы была соответствующая – коричневый и серый впускали в себя зеленые, оранжевые и даже розовые полосы. Маргарита ненавидела этот пестрый ковер. Но только он мог выжечь болезненный образ из ее головы.
– Банхофштрассе – разнообразие товаров и зданий на любой вкус, – бормотала она в диктофон. – Вот дом моды Модисса, обнажающий внутренности сквозь стеклянные стены, а вглубь соседней улицы стоит магазин C&A, укрытый бронзовыми панелями будто дорогой сейф. Не поверите, но аура у них одинаковая – хоровод из деловитых коричневых пятен и их радостных рыжих приятелей.
Дыхание выровнялось, и гомон пестрой толпы вновь стал раздражать. Маргарита повернула налево.
– Если после ярких витрин решите дать отдых глазам, сворачивайте в переулок Августинергассе. Его трудно не заметить – две дуги из разноцветных средневековых домиков посреди новомодного конструктора из стекла и бетона…
Хорошее начало. Наверное, не стоило после этого добавлять, что от средневековых построек осталась только оболочка, а интерьер давно переделан в угоду современным жильцам. И уж точно не стоило глумиться над выцветшей аурой, в которой спокойный серый цвет смешался с каплями зелени и желтизны. Впрочем, местные ее родной язык не знают, так к чему щепетильность?
«Много к чему. Но я устала объяснять тебе это, Рита».
Маргарита оступилась, оцарапав носок туфли о дурацкую брусчатку.
– Молчи, – шептала она, восстанавливая темп. – Тебя здесь больше нет, так что молчи.
Но зелень ауры уже стекала с домов, формируя болезненно знакомый силуэт.
Маргарита крутанулась на месте. Аура переулка не изменилась. Просто обман зрения. Луч солнца пробился из-за поворота и ударил в глаза.
«Я тут читала исследование, что искаженное восприятие ауры не может быть вызвано физическими причинами. Только психогенными».
– Да-да, его опровергли еще месяц назад. Я тоже читаю журналы по психотерапии.
Маргарита тщетно пыталась зацепиться взглядом за новый объект для насмешек, но на глаза попался только золотой шпиль церкви Святого Петра, а к ней Маргарита опасалась подходить. Слишком много вечеров они провели под рокот органа в тех стенах.
«А снаружи все-таки лучше. Правда, сидеть на каменном парапете холодно. Не понимаю, почему они не поставят лавочки под деревьями. Или они так заставляют прихожан страдать?»