– Scusaci tanto, entschuldigen Sie bitte, – все равно извинился Антон Павлович, еще и на двух языках сразу. «Какое у него красивое произношение, будто всю жизнь в Швейцарии прожил», – позавидовала Маргарита. Сама она неплохо знала немецкую грамматику и слова, но их дрожащая, картавая «р» оставалась для нее за гранью возможного.
Налюбовавшись сонным философом, они вышли из парка. За пирсом тянулся спальный район – череда по-швейцарски чистых домиков без какого-либо намека на итальянский колорит или озерную свежесть. Луганская энергетика, впрочем, добралась и сюда – такого сочного оттенка охры Маргарита не видела даже на фабриках в разгар смены. «И все же жаль, что здесь нет достопримечательностей. Хотя бы одной статуи. Правда, Антон Павлович упоминал оливковую тропу».
Маргарита подняла взгляд на крутой склон горы Бре.
«Нет, я не настолько заинтересовалась Лугано, чтобы топтаться среди оливковых посадок… Или настолько?».
Маргарита зажмурилась. Солнце по-прежнему рисовало цветные круги под веками, словно бы оставляя на женщине свою теплую ауру. Но среди кругов были и другие картинки, не менее яркие. Озеро с мелкой рябью, домики цвета топленого масла и взбитого крема, плакучая ива в окружении радужных клумб, золотой блик на черных воротах. И поверх всего апельсиново-изумрудно-золотая пудра.
Маргарита вдохнула. Сейчас, в эту секунду, ей хотелось вместе с сестрой сорваться с места и наперегонки помчаться сквозь оливковую рощу.
«В крайнем случае, можно сказать, что я на солнце перегрелась, и в голове помутилось», – решила она, поворачиваясь к спутнику.
– Антон Павлович, а что если мы пройдем оливковой… Антон Павлович!
«Ну как, как можно было не заметить, что человеку стало плохо?!» – корила себя Маргарита, склоняясь над распластавшимся на земле стариком.
«Дура, не о себе думай, а о нем!».
Говорила это ее совесть или сестра, Маргарита не знала. Но зато она смогла сосредоточиться.
– Hilfe! Hilfe![2] – звала она, параллельно вспоминая местный номер скорой помощи.
– You need help?[3] – прозвучало над ухом. Маргарита чуть не завопила от радости.
«Впервые за долгие годы я счастлива, что наткнулась на человека», – думала она, объясняя ситуацию незнакомцу, оказавшемуся жильцом дома по соседству.
«Ты не безнадежна, Рита», – прошептал голос в глубине сознания, но Маргарите было не до него. Следующий час ее мало что волновало, кроме Антона Павловича и его внезапного обморока. Даже когда он открыл глаза, а врач диагностировал «тепловой удар, и ничего больше», ноющее чувство в груди не утихло. Пришлось скрючиться на корточках возле стены, чтобы ощутить хоть немного тепла. А потом пришлось объяснять медикам, что с ней все в порядке, никакого осмотра не требуется, госпитализации тем более – после счета за поездку в карете скорой помощи ее точно удар хватит.
«И ведь могла заметить, что ему тяжело на солнцепеке. Но нет – рвалась на гору, играла во взрослую. Тридцать лет – ума нет», – бранила она себя, пока Антон Павлович заполнял медицинскую анкету.
«Если уж быть до конца честной, то сегодня даже не ты материал собираешь. Всю работу делал Антон Павлович, а ты просто носитель диктофона». Вспомнив, что записывающее устройство она тоже передала своему гиду, Маргарита окончательно сникла.
– На вашу ауру больно смотреть.
В отличие от Маргариты, Антон Павлович стоял прямо. И не скажешь, что час назад рухнул на тротуар без чувств.
– Простите, – прошептала она, обхватывая колени. – Простите меня за все. Если бы я была внимательнее…
В глазах защипало. Маргарита царапнула ногтями по ткани брюк.
– Моя дорогая, что ж вы как маленький ребенок?
Маргарита вскинула голову. Антон Павлович протягивал ей руку с улыбкой доброго дедушки-сказочника.
– Разволновались из-за пустяка, – ворковал он, помогая ей подняться. – Подумаешь, на солнце перегрелся. В Лугано это естественно, здесь преддверье Италии, видели же ворота? Во-о-от, а Италия славится знойной погодой.
Маргарита смахнула слезы.
– Я знаю. И все равно мне жаль, что так вышло.
– А мне-то как жаль. Вы так и не успели влюбиться в Лугано. Даже с горной вершины на него не посмотрели. Впрочем, вы еще успеете. До следующего фуникулера минут семь осталось.
– Без вас, Антон Павлович?
Старик кивнул. От одного взгляда на его мягкую, исключительно светлую ауру хотелось разрыдаться.
– Не беспокойтесь за меня, Маргарита… Или вы боитесь, что не сможете виды описать в одиночку?
Маргарита посмотрела на маленькое здание впереди. Кабинка фуникулера как раз заползала внутрь. Постоит несколько минут и поедет обратно.
– Антон Павлович, вы точно обойдетесь без моей помощи?