Когда Инга опустилась на скамью, с пальцев посыпались песчинки. Синие. Лиловые. И черные. Она со вздохом достала телефон. «Надеюсь, это поможет», – подумала Инга, добираясь в списке контактов до номера брата. В глаза ударил яркий луч. Так солнце отразилось от влажной поверхности самого крупного камня. Его соседи успели обсохнуть и мерцали как снежинки. Дымка бело-золотой ауры лишь усиливала сходство.
Инга нажала кнопку вызова и с улыбкой откинулась на деревянную спинку.
– Привет, Инга! Ты разве не в поездке?
Когда у Андрея было дурное настроение, он сразу переходил к делу. Впрочем, когда ему было особенно весело, и он забывал о правилах этикета, происходило то же самое.
– Привет, Андрей! Конечно, в поездке. Но с каких пор это мешает мне позвонить любимому брату?
– Ну, ни с каких. Но ты там вроде не одна, и я подумал…
Сухость в голосе Андрея уступила место растерянности. Пока он перебирал оправдания, Инга продолжила любоваться камнями. «Если бы я писала рассказ о посланных пришельцами метеоритах, сделала бы их именно такими», – отметила она, разглядывая поверхность ближайшего валуна. Волновые узоры собирались в подобие цветков. Инга подумала о гвоздиках, хотя сероватая поверхность камня мало напоминала алый бархат лепестков. Рисунки на другом камне она не смогла понять. То ли ползущая к клетке бактерия, то ли распластавшаяся у лужи ящерица.
– Ладно, – вздохнул Андрей. – Просто ты редко звонишь, а у нас дома не все гладко…
– Об этом я и хочу поговорить.
– Даже не думай.
– Но ты не дослушал…
– Ты хочешь, чтобы я уговорил Лизу помириться с Яной, – новый вздох был намного тяжелее предыдущего. – Я не стану этого делать. Лиза достаточно взрослая, чтобы отвечать за свои поступки. Если она хочет продолжать эту ежевечернюю грызню с Яной, ее право.
– Грызню?
Последние недели показали, что у Лизы не меньше упрямства, чем у Инги с Андреем – да и у Яны, хотя невестка этого никогда не признает. Однако Инга с трудом представляла племянницу орущей на кого-то. Особенно на мать.
– Они садятся друг напротив друга и смотрят в глаза. Яна начинает намекать на то, что ждет извинений. Или пытается уговорить Лизу вернуться к работе над путеводителем. Это хотя бы официальная публикация.
Инга открыла глаза. Скрипнула ногтями по скамейке. «А ведь еще недавно Яна считала, что ее дочери не стоит работать над путеводителем. Как быстро меняется ее мнение».
– Лиза кивает, берет тарелку с ужином и уходит к себе в комнату, – продолжил Андрей. – Поверь, по меркам нашей семьи это битва сродни Бородино.
«Никто не выиграл, но и поражение никто не признает», – мысленно добавила Инга. Впрочем, Андрей вряд ли вкладывал в сравнение глубокий смысл. Судя по голосу, он очень устал. Инга ощущала эту тяжесть как серый пепел на коже.
– Наверное, тебя это выматывает. Каждый вечер смотреть, как они ссорятся.
– Не каждый вечер. Как только я вижу лицо Лизы, сразу ухожу. И так ясно, чем все закончится.
Под ногтями осталась коричневая крошка. Не аура – краска с несчастной скамьи.
– Значит, Лиза стоит на своем. А что насчет Яны?
– А что с ней?
По зеленым газонам «Ямки» будто прокатилась алая волна. Инга зажмурилась, представляя пятнадцатилетнего Андрея. Тогда он не боялся конфликтов и защищал младшую сестру от давления матери.
– Она твоя жена. Она тебя выслушает. Отпустила же она Лизу в Италию после твоей просьбы.
– Мы начали с просьбы, а закончили ссорой длиной в две недели. Инга, я не хочу снова спать на диване, а вместо объятий перед уходом на работу получать сердитые взгляды.
Образ пятнадцатилетнего мальчишки разбился на багровые осколки. «Потому что Андрей давно не подросток. Это Лизе всего девятнадцать». Ее совести не нравилось то, что она собиралась сказать. Но Инга понимала, что все равно это скажет.
– Знаешь, Андрей, я сейчас сижу и смотрю на камни. Не могу сказать, что они бестолковые. Наоборот, они украшают парк, выглядят внушительно. Но по сути, это куча неподвижных булыжников. И ты сейчас от них не отличаешься.
– Чего?!
«Спокойно, Инга. Не перегни палку».
– Хорошо, прости. Увлеклась метафорой.
– Мягко говоря.
– Извини. Ты не булыжник. Но пойми, Лизе нужна помощь. А я не знаю, стоит ли мне вмешиваться, потому что все началось именно с того…
Инга поймала себя на том, что начинает тараторить. А Андрей, наоборот, стал говорить отрывисто. Значит, оба теряют контроль над ситуацией – она распаляется, он закрывается.
«Спокойно, Инга. Выбери одну мысль и озвучь».
– Наверное, тебе кажется, что от моего влияния на Лизу одни проблемы.