– Так считает Яна.
Андрей замолчал. Инга поднялась со скамьи и быстро зашагала по дорожке.
– А мне кажется, ты помогаешь Лизе с ее СВАМО гораздо больше, чем я помогал тебе.
– Чего?! – удивилась Инга, в точности копируя интонацию брата.
– Того. СВАМО передавалась в нашей семье задолго до тебя. Винить тебя не в чем. Но несмотря на Янины… Несмотря ни на что, ты оставалась с нами. С моей дочкой. Благодаря тебе, она видит в СВАМО не только проблему, но и талант.
Инга вышла на центральную дорожку. На самом деле их было две – одна уводила влево под тень лип, другая тянулась под открытым небом. Инга не знала, почему выбрала вторую. Напрашивались метафоры об открытости и честном разговоре, но она больше не собиралась увлекаться образностью.
– Андрей, я обладаю СВАМО. Мне легче понять, через что проходит Лиза, и что ей хочется услышать. А ты действуешь на ощупь.
– Камни не действуют.
– Ты не камень, – Инга чуть не добавила «Ты черепашка», но удержалась. «Спокойно, Инга. Вспомни совет Риты – не перебарщивай с панчлайнами».
– Можешь мне не верить, но, по-моему, Лиза не разучилась отстаивать свое мнение именно благодаря тебе. И пускай это привело к ссоре между ней и Яной, в конечном счете это к лучшему.
Ее плеча легонько коснулись. Не успев обернуться, Инга уже начала улыбаться.
– Прости, – прошептала она Родиону, – мне надо было пройтись.
– Заметно, – усмехнулся он и повел ее вправо.
– Я понимаю, – продолжил Андрей. – Я тоже рад, что Лиза наконец-то говорит то, что имеет в виду, а не то, что Яна… что нам с Яной удобно слышать.
– Именно. Кстати, у меня есть шанс уговорить тебя на семейную терапию?
Сухой смешок был на удивление красноречивым ответом.
– Ладно. Тогда как тебе такое предложение. Сначала ты поговоришь с Яной насчет Лизы. Потом я поговорю с Яной.
– Хочешь, рассчитаю вероятность, что вы закончите ссорой?
– Не надо.
– Ладно. Но будет около девяноста процентов.
Смех Инги слился с журчанием воды. Растревоженная дождем река неслась вдоль границы парка, захлестывая камни бледно-зелеными волнами. «О, тут и булыжники гораздо живее кажутся», – улыбнулась Инга.
– Ладно. Значит, я позвоню Яне, только если ты решишь, что нужна моя помощь. А когда мы убедим Яну, что ее родную дочку, – Инга не удержалась и выделила последние слова, – стоит понять и простить, я скажу Лизе, что она может смело звонить и мириться.
– Нет.
Если бы Родион не вел Ингу под локоть, она бы точно оступилась от неожиданности и упала на гравийную дорожку.
– С Лизой поговорю я. Ты права, сестренка. Тебе не стоит в это вмешиваться.
Инга мгновенно придумала десять причин, почему ей стоит вмешаться. Но остановилась.
– Да. Так будет лучше, – «Для ваших с Лизой отношений. И для меня, наверное, тоже. Я же хотела решить проблему, а не повесить на себя новую».
– Удачи, братец, – прошептала Инга, когда звонок завершился.
Опустив взгляд, она увидела черноту. Маленькие сгустки вылетали из-под носков ботинок. Инга понимала, что это не гравий: дорожка осталась позади, и сейчас они шли по деревянному мосту.
«Спокойно, Инга, – повторила она. – Под тобой журчит вода, на небе выглянуло солнце, тебя ведут под ручку. Что еще надо?»
– А куда мы идем?
– Только сейчас задумалась? – в ауре Родиона беспокойство мешалось с весельем, но ярко-оранжевое тепло все же взяло верх. – Я подумал, что стоит изменить маршрут. Гигантская рогатка посреди парка, конечно, забавна. Но это не самое удивительное, что есть в Петрозаводске.
– А как же Лососинка?
– Мы ее видели. Это река, которая протекает через город, – пояснил Родион, оглядываясь на мост.
– Надо же, – протянула Инга. Хотя она всегда старалась заранее узнать о месте, куда отправлялась, этот простой факт ускользнул от нее. Впрочем, от нее многое стало ускользать.
– Родион, я не всегда была такой рассеянной.
– Я догадался. С таким уровнем концентрации обычно обзаводятся поводырем.
Инга вздрогнула. Облака вокруг них с Родионом одновременно сменили цвет, облепив одежду густой сине-лиловой жижей.
– Извини, – он крепче сжал ее локоть.
– Ничего, – она смотрела под ноги, где кислотная жидкость растворялась в непроницаемой тьме. – Было бы странно, если бы тебя это не раздражало.
– Это мелочи.
Инга посмотрела Родиону в глаза. Даже не обладая пробудившимся у Риты даром видеть ауру на лицах, она понимала, что сейчас вокруг ее мужчины пульсируют смущение и беспокойство.
– Это. Не. Мелочи. Понятно, что тебя это может напрягать. Но я не знаю, когда перестану быть такой. И перестану ли вообще. И можешь ничего не говорить сейчас, просто помни, что эта проблема есть, и она не исчезнет по волшебству. И…