– Твоя племянница просто создана, чтобы работать со мной над статьями про ауру заброшек, – шепнула Рита Инге.
– Она только недавно сделала оупен-ап, дай ей хоть с этим разобраться, – ответила Инга, но на этот раз без упрека.
Лиза любовалась тем, как переливается на солнце шампанское, и притворялась, будто не слышит разговор тети с подругой. «Они прямо как мы с Леной, когда начнем о чем-то шептаться». Но вместо широкой улыбки Лены перед глазами возник хитрый прищур Максима: «Дамы, я понимаю, что секретничать любили даже египетские мумии, но давайте не обсуждать парней, которые платят за ваш ужин, при этих парнях». В груди поселилось странное чувство. Нет. В груди поселилось знакомое чувство тревоги, и Лиза поняла, что когда они вернутся в город, она сразу позвонит подруге.
– Может, за окончание пандемии выпьем? – Лиза подняла бокал повыше, чтобы яркие лучи скрыли следы ее ауры.
Инга и Рита резко повернулись к ней, поняв, что увлеклись своим очевидно секретным диалогом.
– Давайте. Потом можно прогуляться по территории, – Инга бросила взгляд на разложенные на пледе вещи. – Ведь ничего не случится, если мы здесь кое-что оставим?
– Конечно, ничего. Судя по блеклости ауры, эту усадьбу почти не посещают… И сейчас нам это на руку, – добавила Рита, стараясь, чтобы голос звучал оптимистично. Хотя она жалела, что чудо столетней истории остается без внимания, она не собиралась изображать из себя язвительную зазнайку. И уж точно не хотела ею снова становиться.
Вскоре бокалы опустели, бутылка вернулась в сумку-холодильник, а Инга, Рита и Лиза отправились исследовать территорию Воейковского дворца.
Вопреки первому впечатлению, главный дом был несимметричным. Одно крыло оказалось длиннее другого и заканчивалось второй ротондой. Как ни странно, ее стены оставались белыми, а граффити из малиновых и синих линий выглядело не как акт вандализма, а как украшение. Лиза даже не удивилась, что ее зеленые огоньки поселились именно на этом рисунке.
Но то, что открывалось дальше, навевало уныние, и его не могли развеять ни шелест крон, ни прохладный ветерок. Боковые стены представляли собой ряды пустых окон и кирпичных проплешин в белой штукатурке. За лишившимися стекол рамами прятались избитые временем комнаты: наслоения облупившейся краски, разводы от сырости под потолком. Лишь тусклые огоньки любопытства подсказывали, что иногда в эти каменные коробки заглядывает жизнь. Два других здания – как пояснила Рита, это были конюшня и Северный корпус, служивший домом прислуге – удручали еще сильнее. Если главный дом напоминал о прежнем величии изящным фасадом, то сдержанная красота других построек потерялась за трещинами, грязью и беспорядочно растущими деревьями.
– Может, осмотрим изнутри?
Инга была готова поклясться, что говорит Лиза. Но нет: позади нее стояла Рита и жалобно заглядывала в окно. По ту сторону низкого подоконника находился просторный зал высотой в два этажа. «Интересно, что здесь было? – задумалась Инга, тщетно выискивая следы старых эмоций. – Спортивный зал? Киноконцертный? Вроде бы у одной стены есть выступ, там мог находиться экран или, наоборот, рубка киномеханика…»
– Исключено, – сказала Инга скорее самой себе. – Или вы забыли про ограждение?
– Ты про ленты, которые здесь даже не висят? – хмыкнула Рита.
– А вдруг нам кусок стены на головы упадет? – вздохнула Инга, понимая, что исчерпала запас аргументов.
Лиза увидела, как подвеску в форме лебедя на груди у тети затапливает отчаяние. Повернулась к притягивающему взгляд залу и соблазнительно свободному проходу в стене.
– Инга, я понимаю, что делаю. Честное слово. Я в прошлом году пол-Европы объехала, от мамы в Италию сбежала! Прогулка по старому особняку по сравнению с этим – мелочь.
Инга хотела объяснить, что если б племянница все понимала, то не называла бы проникновение в полуразрушенное здание мелочью. Но ей на плечо легла рука Риты.
– Дерзай, Лиза. А мы следом за тобой.
Лиза заскочила на подоконник. Секунду спустя она стояла внутри зала, раскинув руки как гимнастка после череды прыжков на соревновании.
– Выпендрежница, – усмехнулась Рита. – Ох уж эта молодежь…
– Кое-кто превращается в Антона Павловича, – зашипела Инга. Рита пролезла через проход на месте двери и повернулась, складывая руки на груди.
– Увы, такова моя жертва. Перенимать привычки старого зазнайки, пока я помогаю его организации просвещать и защищать авроров со всего мира.
– И кого же ты защищаешь? – спросила Инга, осторожно ступая на обломки плитки.
– Например, ценителей искусства. Один гений недавно решил, будто авроры могут через контакт с картиной проникнуть в мысли к ее создателю и манипулировать им. Пришлось написать целую серию постов о том, почему этот идиот действительно идиот.