Рита вскинула голову. Проникавшие сквозь окна солнечные лучи очертили золотую дугу там, где она стояла. А под потолком Инга заметила знамя Советского Союза, до сих пор сохранившее ярко-красный цвет.
– Ты сейчас стоишь на идеальном фоне для своего раздражения, – поддразнила подругу Инга. Рита огляделась, поняла, о чем она говорит, и рассмеялась.
– Хорошо, что не для гордыни, – прибавила она тише. Но Инга услышала.
– В гордости нет ничего плохого, пока она не превращается в самодовольство. Да и сарказм, пока не выливается в плевки ядом, тоже неплохое качество.
Рита покачала головой.
– Эти качества чуть не убили мою связь с семьей. И я не про то, что случилось после смерти Киры. Когда я вернулась к родителям, то своими замечаниями насчет алкоголизма отца чуть не довела маму до слез.
Инга сочувственно похлопала подругу по плечу. Рита рефлекторно дернулась, а затем сразу качнулась обратно.
– Конечно, мы помирились. Я попросила прощения, можешь себе представить? – она издала смешок, больше похожий на кашель. – Но сам факт, Инга! Я приехала, чтобы укрепить наши отношения. И чуть их не разломала!
Инга обвела глазами зал. Забившаяся в трещины аура едва напоминала, что здесь радовались и скучали, обижались и успокаивались. Граффити на облезлых стенах и засыпанный мусором пол были словно маска, скрывающая аскетичный советский ремонт. А за ним, за аляповатой шахматной плиткой и болезненной желтизной краски, давно исчез архитектурный замысел графа Воейкова. И все же Инга чувствовала, что когда-то под этими высокими потолками вились искры жизни, а комната впечатляла изобилием простора и света. Потому что стены, как и крупицы прежних чувств, никуда не исчезли.
– Если не контролировать себя, проблемы будут при любом характере, даже самом скромном и сдержанном, – начала Инга, разглядывая перекрытия под потолком. – Не веришь, поговори с Лизой. Или вспомни, как дрожала я перед звонками матери в институте.
Рита улыбнулась. Разве можно забыть эти звонки, после которых Ингу приходилось отпаивать отцовским коньяком? Даже на госэкзаменах она была спокойнее.
– Честно, я не представляю тебя без саркастичных комментариев. Да и без чувства собственного достоинства.
– Инга, я только что объяснила, что это гордыня.
– А я сейчас объясняю, что это часть тебя. Именно она помогает тебе писать статьи для Ассоциации и защищать права авроров. Не только твои, но и мои, и Лизины. И права Антона Павловича тоже, между прочим. Вспоминай об этом, когда снова захочется покритиковать себя его словами.
Рита обвела глазами зал. И внезапно крепко прижалась к Инге, упираясь лбом ей в плечо. Учитывая, что Рита была намного выше подруги, ей пришлось сильно изогнуться.
– Ты правда думаешь… Тебя не бесит…
Инга погладила Риту по голове. Воздух над темными прядями заколыхался. Должно быть, из-за смешения аур. Инга впервые позавидовала Рите: она не могла увидеть цвета эмоций на лицах, как ни пыталась.
– Нет. Когда мы только познакомились, ты казалась такой классной, такой уверенной и сильной, что я принимала твою резкость как должное. А теперь привыкла, иммунитет выработался.
Рита отстранилась.
– Знаешь, обычно утешают более ласково.
– Я не утешаю, а говорю правду, – пожала плечами Инга. Рита улыбнулась, смахивая навернувшиеся на глаза слезы. Ее рубашка заблестела: солнечные лучи разлились по светлому льну, а поверх ткани заплясали изумрудные и бирюзовые огоньки.
– Спасибо. Хотя, возможно, я снова попрошу тебя подтвердить, что мне не надо превращаться во всепонимающую мать Терезу.
– Сколько угодно, – взгляд Инги скользнул к арочному окну и тут же метнулся обратно. – Ой! А куда Лиза пропала?
– Инга…
– Рит, мы так увлеклись, что потеряли ее…
– Инга! – Рита тряхнула подругу за плечи. Хотелось заодно стряхнуть с ее плеч эти синие камушки тревоги, но таким даром ни один аврор не обладал.
– Я тут!
Из узкого прохода в противоположной стороне показалась Лиза. Судя по лучистой ауре, ее ничто не беспокоило. В отличие от Инги, которая с колотящимся сердцем смотрела на нависающий над племянницей выступ. То, что она приняла за рубку киномеханика, сейчас казалось огромной плитой цвета разочарования, державшейся на двух тонких колоннах.
– Здесь, похоже, санузлы находились, – Лиза махнула рукой себе за спину. – А может, подсобные помещения для кухни. Много светлого кафеля и тусклые коричневые пятна ауры. Хотя я могла что-то пропустить. Лучше вам, то есть тебе посмотреть, Маргарита.