Лиза с затаенной радостью увидела шок в ауре Инги и Маргариты. Она спокойно пересекла зал и остановилась в дверном проеме. Инга заметила над племянницей наполовину отвалившийся кусок потолочной обшивки и чуть не бросилась, чтобы оттолкнуть подальше.
– Здесь второй этаж должен быть, судя по расположению окон. Я пойду там осмотрюсь.
– Где… Но… Ну…
Видя ураган из растерянности и тревоги на блузке Инги, Лиза чуть было не пожалела о своем намерении. «Кажется, я перегнула палку. Мама меня за такое эффектное заявление приковала бы наручниками. К себе. И даже папа не решился бы вмешаться».
– Осмотрись, конечно, – неожиданно встала между тетей и племянницей Рита. – Недолго. Потом расскажешь, стоит ли туда лезть.
– Хорошо, – медленно протянула Лиза. Но как только она повернулась к выходу, то рванула вперед со всех ног – вдруг Маргарита Романовна передумает.
Проследив за сияющей радугой из веселья, предвкушения и гордости, которую представляла собой Лиза, Рита повернулась к подруге.
– Прежде чем ты начнешь меня ругать, позволь сказать: Лизе двадцать лет. Она взяла на себя ответственность. Пускай на словах, но в нашем взрослом мире этого достаточно. И это здание намного крепче, чем ты себе придумала.
Инга представила, как в этот момент кусок обшивки грохнется на пол, ставя точку в их диалоге. Рита, как ни странно, подумала о том же. Но белый квадрат продолжал цепляться за потолок. И Инге пришлось выдохнуть, пуская по полу чернильно-синие волны беспокойства.
– Надеюсь, ты права.
– Я чаще всего права. По крайней мере, когда речь заходит об анализе и логике.
Волна беспокойства – чуть светлее, чем у Инги – скользнула по серьгам Риты.
– Инга, может, тебе поговорить с психологом? Ты чересчур переживаешь из-за Лизы.
– Пытаешься перевести наш задушевный разговор со своих проблем на мои?
– Пытаюсь помочь дорогой подруге сохранить рассудок в эти пандемийные времена. И между прочим, додумывать за других – это неполезно и нездорово, – закончила Рита, улыбаясь, как позитивный коуч из соцсетей.
Инга расхохоталась, и чернильно-синяя аура превратилась в бледно-голубую. Пользуясь моментом, Рита повела ее к нише в боковой стене. Вроде бы рядом с местом, где скрылась Лиза, но достаточно далеко, чтобы Ингу не тянуло постоянно оглядываться.
Однако беспокоилась Рита зря. Увидев окошко в стене, Инга оживилась и подошла ближе.
– Думаю, это был не спортзал и не киноконцертный зал, – она постучала по небольшой полке – как раз под размер подноса. – Не зря Лиза предположила, что рядом кухонная подсобка находится.
– Похоже на то, – Рита провела рукой над выложенными темно-бордовой плиткой ромбиками. Вопреки цвету узоров, там тускло мерцала бирюзовая и серебристая пыль. Спокойствие. Смирение. «Граф оборудовал просторный зал для знатных гостей, конюшню для породистых жеребцов. А советская администрация взяла и устроила тут столовку», – хмыкнула Рита. «Возможно, сто лет назад здесь должны были размещать лошадей. А в итоге зал отдали людям… Пожалуй, это забавно», – подумала Инга, заходя за выложенную плиткой стену.
Следующий зал мог с одинаковым успехом служить и кухней, и больничным крылом, и душевой. Пыльная плитка и тонкие перегородки маленьких комнат-ячеек не давали ответов. Как и окна с толстыми стеклами, напоминавшими пчелиные соты. Ауру Инга не разглядела, а Рита заметила лишь несколько пятен цвета засохшего кофе.
– Знаешь, ты права, – нарушила молчание Инга. Она разглядывала выбитую ячейку в окне – даже удивительно, что за тридцать лет разбился всего один стеклянный кубик.
– Спасибо за теплые слова. Но в чем конкретно я права?
– Я поговорю с Ангелиной. Она предупреждала, что тревожность и депрессия еще напомнят о себе. Возможно, это новая ступень их эволюции, – Инга улыбнулась, а по ее ауре побежали розовые пузырьки. – Как у покемонов. Маленький Бульбазавр становится средних размеров Ивизавром, а потом большим Венузавром.
– Даже не буду спрашивать, у кого ты этого набралась, – наигранно фыркнула Рита. – И вообще, это не твой случай. Ни черноты, ни синевы в тебе больше не стало. Так что ни в какого Депрессозавра твое расстройство не эволюционирует. В худшем случае, небольшое обострение.
Инга захлопала глазами, а блузка пошла желтоватыми полосками от неверия. Она выбрала нейтральный участок стены – светлая плитка, никакой ауры, почти никакой грязи. И приложила к нему ладонь.
Как от капли в большой луже, по глянцевой поверхности побежали круги. Желтые. Синие. Один светло-зеленый. Один ярко-розовый. Один оранжевый – в воздухе будто разлился аромат мандаринов. И только когда Инга отняла ладонь, под ней обнаружились три черных точки.