Пришлось возвращать воодушевление силой. Персиковая аура на страницы не вернулась, но по крайней мере ее место заняло лазурное спокойствие, а не иссиня-черный ужас.
– Обратите внимание на башенные часы, – продолжила экскурсовод, когда раззадоренная толпа вышла из тоннеля. – Рядом с каждой цифрой картина, изображающая один из знаков зодиака. Если понравилось отгадывать, что означают картины на Астрономических часах в Праге, вот еще один ребус.
Лиза, которая из-за собственной хандры даже не сфотографировала пражские часы на память, сделала аж пять снимков циферблата. Жаль, ауру нельзя запечатлеть таким же образом. «Много зеленого и оранжевого, – пометила она в блокноте. – Из тоннеля тянется горчичный след – наверное, кто-то тоже рассчитывал попасть в музей, и разочаровался. Переплетения оливкового и бурого в кладке – чувства гордости и долга, они естественны для старого п…»
Лиза задумалась. «Пристанище городской администрации – хорошо звучит? Или недостаточно живо? А как еще? Обитель? Владение?».
– А теперь делаем разворот на сто восемьдесят градусов, и переносимся из девятнадцатого века в начало двадцатого, когда на площади Мариенплатц появилась новая ратуша… Ой!
Перед экскурсоводом промчалась парочка туристов.
– Или сразу в двадцать первый век, когда на площади стали отмечать День Труда. По традиции, в День Труда работают только пивоварни да kneipe – так в Германии называют трактиры.
Судя по реакции студентов, они всецело одобрили местную традицию. Лена бросила на Лизу многозначительный взгляд. Лиза кивнула и сделала вид, что пишет в блокноте. Пометку она действительно сделала – огромный знак вопроса над недописанным словом на букву «п». Против воли в голову лезли нецензурные варианты.
Тем временем их группа ледоколом вползла в застывшую толпу на Мариенплатц. Главная площадь Мюнхена оказалась узким прямоугольником, зажатым между новой ратушей и старыми домами, уступавшими ратуше в красоте, но не в массивности. Даже двести человек казались бы здесь настоящей ордой. А по Мариенплатц ходили тысячи. Громогласные возгласы ведущего на трибуне создавали ощущение, будто эти тысячи еще и играют на всех мыслимых музыкальных инструментах, создавая идеальную какофонию.
Лиза поежилась. Экскурсия началась меньше получаса назад, а ее спокойствие уже подверглось испытанию.
«Ты справишься, – повторяла она про себя, пытаясь ужаться в размерах. – Ты выдержишь. Ты проникнешься этим… увлекательным мероприятием. Какое разнообразие ауры вокруг! Тут и оранжевый, и розовый, и красный. И все оттенки зеленого». Лиза постаралась не заметить мужчину, чей оттенок зеленого говорил о головокружении и тошноте.
– Не разбредаемся! Мы сейчас идем в другое место!
Экскурсовод неплохо соревновалась с ведущим в громкости голоса, но это не помогало. Часть студентов, как и Лиза, разглядывали витиеватые орнаменты на башнях новой ратуши. Большинство и вовсе плавно смещалось к палаткам возле трибуны, где, как маяк, сияла надпись о дегустации пива.
– Праздник продлится весь день, мы сюда еще вернемся!
Студенческий корабль быстро вернулся на курс. Экскурсовод поправила очки, залитые оливковой гордостью.
Лиза бросила прощальный взгляд на новую ратушу. Ее белые стены с десятками заостренных арок и шпилей напоминали песочные замки. Лиза когда-то их очень любила. «Интересно, почему в ауре ратуши столько оранжевого? И оттенок такой чистый – ни желтизны, ни красноты, ни серости не примешалось. Бурый и охру я могу понять – здесь чиновники трудятся. Но рыжий откуда?».
– Не тормози, Лиза, а то Антоновна опять ворчать будет!
Лена потянула подругу вперед, и ратуша скрылась за головами двух рослых немцев. Или не немцев – но в коротких штанах на лямках и шляпах с перьями они смотрелись очень естественно.
Когда их группа добралась до следующей точки, Лиза сделала два вывода. Во-первых, национальные костюмы проще увидеть в витрине, чем на живом человеке, а тех ребят с площади надо считать безумным исключением. Во-вторых, если остальные достопримечательности тоже будут в пяти минутах ходьбы друг от друга, на праздник они вернутся через час. Всего час, и снова придется тонуть в хаосе криков, лиц и ослепительно рыжей ауры.
Пришлось сделать третий вывод. У нее плохо получается наслаждаться праздником.
«Соберись! Будь как тетя Инга! Или как Маргарита Романовна. Ее саркастичные комментарии в статьях – это часть стиля, а не проявление социофобии».
– В угловом здании находится Музей Охоты и Рыболовства. Но известен он не из-за богатой коллекции, а благодаря статуям на входе. Видите сома и кабана?