Студенты не только видели, но уже ощупывали и фотографировались. Особой популярностью пользовался сом – мальчишки по очереди пристраивали голову в его распахнутой пасти.
– Говорят, если потереть кабану пятачок, то исполнится желание, связанное с деньгами и богатством, – нарочито равнодушно заметила экскурсовод.
Студенты по-прежнему оккупировали статую сома.
– Какие все богатые, – хмыкнула Лена, направляясь к кабану. В реальности его нос сиял золотом, отполированный многочисленными туристами. В глазах аврора он испускал персиково-желтое мерцание. «Маленькое хранилище надежд и ожиданий», – улыбнулась Лиза, потирая пятачок.
– Пожалуйста, – зашептала она, для верности закрывая глаза, – очень прошу, пусть у меня получится…
– А в пасти сома в прошлом году застрял турист. Целых два часа вытаскивали. Видите скол на нижней губе? Парнишке потом счет пришел от мэрии за ущерб национальному наследию.
Ледокол ломанулся к кабану. Лиза отскочила в сторону, так и не закончив желание. Обида горьким комком подступала к груди, грозясь вырваться наружу слезами или хуже того – криком.
Лиза взяла в руки блокнот – бумагу принялись пожирать пурпурно-желтые язычки. Девушка сделала глубокий вдох. «Нельзя обижаться. Нельзя злиться. Они не виноваты. Подумай о хорошем».
– Хорошо, что мы догадались раньше подойти, – Лена подмигнула подруге. – А то бы пришлось биться не на жизнь, а на смерть, и все ради дурацкого пятачка.
– Он не дурацкий, – Лиза посмотрела на статую. Несмотря на постоянные домогательства до его морды, кабан казался вполне счастливым.
– Он забавный. Даже милый.
Лена пожала плечами.
– Может быть. Ты писатель, ты острее видишь.
«Не только острее», – подумала Лиза.
Лена не знала о СВАМО. Мама никому не говорила, и Лиза тоже побоялась. Разве что тетя Инга знала – но ей об открывшейся особенности не рассказали, а предъявили претензию. Как бы папа ни улаживал конфликт, мама искренне считала, что именно ее золовка каким-то образом привила дочери этот дефект.
– В здании музея когда-то располагалась церковь Святого Августина. Обычно это бесполезный факт, но учитывая наш маршрут, это очень символично.
Лиза сама удивилась, как чутко отреагировала на голос экскурсовода. Сторонние мысли разлетелись, словно пепел.
«Кажется, я ничего не пропустила в этот раз, – улыбнулась она, шагая вслед за Леной. – Вот что значит, самоконтроль и дисциплина. И почему я так глупо вела себя в Праге и Вроцлаве?».
Экскурсия продолжилась, и вопрос остался без ответа.
Оказалось, следующая церковь в их маршруте – на этот раз действующая – находилась всего в десятке шагов от музея.
– А это точно церковь? Больше похоже на дом какого-нибудь маркиза, – сказал кто-то из студентов.
Лиза молча согласилась, разглядывая почти четырехэтажную церковь Святого Михаила. Почти, потому что последний ярус занимал высокий треугольник фронтона. Если бы не кипенно-белый фасад и изящные скульптуры в отделанных мрамором нишах, любой человек промчался бы мимо – настолько аккуратно церковь встроилась в ряд с домами рядовых бюргеров.
С другой стороны, любой аврор бы заинтересовался, почему дом рядового бюргера брызжет бело-золотыми лучами.
– Вау, – выдохнула Лена, заходя в главный зал. Лиза в этот момент уже строчила в блокноте.
«Оказавшись внутри, – продолжила она мысль про яркую ауру, – он бы нашел ответ. Церковь Святого Михаила переполнена белизной и золотом. Чтобы увидеть эти цвета внутри, не нужно быть аврором. Достаточно просто видеть».
Лиза остановилась. «Не слишком грубо? А как же люди, у которых плохое зрение – получается, им эта красота недоступна. Переписать? Тетя бы переписала».
Над последним предложением появился жирный знак вопроса. Следом на листе появилась синяя паутинка страха. «Второй вопрос за экскурсию. А вдруг у меня опять получится плохая статья? Вдруг тетя опять пришлет главу с кучей исправлений?».
– Лиза.
«Может, написать не про цвета, а про ощущение легкости? Здесь легко дышится, хотя церковь монументальная. Она не воздушная, скорее светлая, райская. Да, точно, напишу, что она райская! Нет, это очень личная оценка. Да и путеводитель мы пишем в первую очередь для авроров…»
– Лиза.
Вздернув голову, Лиза столкнулась взглядом с Ириной Антоновной. Мысль, метавшаяся между страхом и вдохновением, упорхнула в руки фантазии.
«Мог бы получиться красивый снимок – светловолосая женщина в белом платье, по обе стороны от нее белоснежные крылья церкви, а алтари как яркие перья с позолотой и мрамором. Правда, придется вытолкать полсотни посетителей, но снимок будет впечатляющий».