На задворках сознания шевельнулась мысль, что Лиза – вовсе не бестолковая, а наоборот, очень ответственная девушка, и вообще любимая племянница. Инга закрыла рот. Возможно, вдохнув напитанного озоном воздуха, она бы окончательно успокоилась и вернулась к заметкам о саде.
Но случился звонок телефона. В этот раз громкая трель вызывала не стыд, а раздражение.
– Слушаю.
– Привет, Инга. Как там Питер?
«Угораздило же тебя позвонить, когда меня все бесят, Андрей», – подумала Инга, перехватывая телефон.
– Красиво, культурно, дождливо, а при заходе в бары – весело. Как всегда.
– Неужели не нашла ничего нового?
Инга вспомнила взгляд в темную бездну ротонды. Поежилась.
– Ничего, о чем я буду вспоминать с радостью.
– Точно?
Инга поднялась со скамейки и прошлась по дорожке. Говорят, ходьба помогает сбросить напряжение. А напряжение Инги уже оставляло после себя черно-алые следы. Еще одна искорка – и обожжет брата.
Но брата нельзя обжигать. Он один из немногих, чьи слова никогда не отзываются в Инге черными комками ауры.
– Точно.
– Хорошо.
Показалось, или Андрей вздохнул с облегчением?
Инга замерла, шаркнув по камням.
Показалось, или Андрей разговаривает с ней как Рэй сегодня утром?
Истраченное на ходьбу напряжение забурлило с новой силой.
– Андрей, что происходит?
– Ничего. Просто хотел узнать, как ты. И как идет работа над путеводителем. Лиза нам почему-то стесняется рассказывать.
«Бездельничает Лиза потому что, – подумала Инга и немедленно ударила себя по щеке. – Прекрати! Девочка правки вносить боится, а ты ее ругаешь! Уцепилась за одну дурацкую мысль и отпустить не можешь!».
– Пока сложно сказать. У нас только четверть книги готова, да и редактор не дал окончательного согласия. Возможно, придется искать новое издательство.
Инга произнесла эти слова гораздо беспечнее, чем они звучали в ее голове. «Но Андрею не нужно этого знать. Ему нужно просто верить, что у меня все хорошо. И тогда мне будет чуточку лучше».
– И что ты чувствуешь по этому поводу?
Инга развернулась и зашагала в обратную сторону. «Андрей не мог этого сказать. Точнее, мог, но не по собственному желанию. Что происходит, в конце-то концов?!»
– Андрей, что случилось?
– Говорю же, ничего.
Инга почти чувствовала, как ее огненно-красная аура плавит кроссовки.
– Врешь. Я по голосу слышу, тебя что-то беспокоит. Выкладывай, что случилось?
Несколько секунд Инга слушала только шорох гравия под ногами. Несколько секунд она могла надеяться, что брат объяснится, извинится, и ее гнев утихнет. И не придется заканчивать вечер на…
– Регина сказала, ты стала ходить в церковь. На проповеди.
Инга втянула воздух сквозь сжатые зубы. Не помогло. Видимо, дурманящий голову озон уже исчез из атмосферы.
– Да. И что такого?
– Ее это беспокоит. Меня тоже.
– С чего вдруг?
– С того, что это на тебя непохоже. Ты всегда прохладно относилась к религии. Мы за тебя волнуемся.
– Почему?! Я здорова, успешна, веду активный образ жизни. С меня портрет современной женщины можно писать.
– Не язви, – будь Андрей рядом, он бы увидел, как сестра огрызнулась. – Я понимаю, что на первый взгляд все хорошо. Но может, мы чего-то не замечаем. Может, у тебя проблемы, а ты не рассказываешь.
Теперь Ингу раздражал даже шорох камушков под ногами. Журчание воды уже не успокаивало. Наоборот, оно заставляло душу метаться, а ауру – покрываться неровной рябью.
– То есть ты считаешь, что у меня, как сейчас модно выражаться, тяжелый период, а я не хочу об этом рассказывать? Ни тебе, ни друзьям?
– Да. Мы с Региной так и подумали.
Инга остановилась напротив статуи «Ночь» – зрелой женщины, чье обнаженное тело прикрывала длинная накидка. Наверное, когда скульптур создавал ее, он вкладывал в позу женщины стремление тьмы спрятаться от света, пряча взгляд под ладонью. Сейчас этот жест получил емкое название – «фэйспалм».
На миг Инга ощутила родство и с этой каменной женщиной.
– Достали.
– Что?
– Как вы меня достали! – закричала Инга, стремительно шагая к выходу. – И ты, и Рэй, и редактор мой, и все остальные! Нет у меня проблем! А если есть, то я с ними разберусь.
До самых ворот Инга слушала тихое дыхание брата. Оказавшись на набережной Невы, она смогла заговорить:
– Я устала и попала под дождь, Андрей. У меня дурное настроение. Поговорим в другой раз.