– Могу йа пойти с тэбьа?
– Со мной? Не думаю, что это хорошая идея. Я буду постоянно останавливаться, делать записи. Тебе быстро надоест со мной возиться.
Керстин замотала головой.
– Йа интэрэсуюс тэм, как ти работаэш. Ти пэрвайа писатэльница, которая йа знайу. Пожшалуйста, Рита, йа буду нэ мэшать, йа обэшчайу!
– Я все равно думаю, что это не лучшая идея. Я могу замереть в совершенно неожиданном месте и застрять на полчаса, описывая красивые цветы в клумбе. Понимаешь, просто чтобы сделать лирическое отступление в статье.
Керстин не понимала. Пока Маргарита пыталась наслаждаться завтраком, Керстин пыталась убедить ее пройтись по Вене вдвоем. Причем по неведомой причине она желала общаться только на русском, хотя Маргарита сносно владела немецким и английским. Но Керстин была неумолима. Когда Маргарита допивала кофе, она уже не знала, отчего болит голова – от сияющего лица Керстин, от тонны аргументов, которыми она завалила новую знакомую, или от ее дурацкого акцента.
– Ладно, уговорила. Давай пройдемся вместе по Бельведеру, а дальше решай, захочешь ты таскаться со мной, или нет.
Керстин кивнула. Ее до безобразия широкая улыбка не угасала ни на секунду. «Какой дьявол надоумил меня помочь ей с чемоданом?» – мысленно пыхтела Маргарита, выходя из отеля. Впрочем, она знала ответ. Антон Павлович. После того случая в Лугано Маргарита старалась внимательнее относиться к окружающим. Вот и вчера, заметив на выходе с центрального вокзала хрупкую блондинку, пытавшуюся совладать с огромным чемоданом, Маргарита решила проявить сознательность. Отчасти она надеялась, что женщина, как типичная европейка, улыбнется и откажется от помощи. Керстин улыбнулась. И охотно приняла помощь. А в качестве компенсации болтала всю дорогу, заваливая Маргариту ненужной информацией о городе. Стоило Керстин понять, что она встретила человека из России, и к информации о Вене прибавилась история семьи Керстин – русских мигрантов, переехавших в Германию в начале девяностых.
«Странно, что она ко мне прицепилась. Можно подумать, в Австрии мало русскоговорящих. Практиковалась бы на ком-нибудь другом».
Маргарита поймала сверкающий взгляд Керстин. Воодушевление той было настолько искренним, что в желто-оранжевой ауре не было ни одного пятнышка усталости или смущения. «Впрочем, любой нормальный человек из России сбежит от этой сумасшедшей через полчаса. А я не только не сбежала, так еще и помощь предложила. Воистину, благими намерениями вымощена дорога в…»
– Что дльа волшэбний дворэц!
– То есть «что за волшебный дворец»?
– Имэнно.
– Угу.
Судя по тому, как одежду Керстин осыпало белыми перьями восхищения, верхний дворец Бельведера произвел на нее впечатление. Маргарита ее понимала – она тоже залюбовалась им во время первого визита в Вену. Но поднимать глаза не собиралась.
– Но ти нэ смотриш.
Маргарита помотала головой.
«Сестренка, ты же умная, а вечно пытаешься убежать от неизбежного», – зазвенел внутри голос Киры.
– Рита! Смотри, как дворэц ф бассэйнэ отражаэтсьа!
Маргарита вздохнула и перевела взгляд на Верхний Бельведер. Отражение в округлом бассейне она не заметила. Зато дворец – три этажа цвета белого крема с глазурью зеленой крыши – предстал перед ней во всем барочном великолепии.
Маргарита почувствовала, как губы против воли изгибаются в улыбке.
– Керстин, иди вперед меня. Я еще постою здесь. Нужно сделать записи для статьи.
– Нэт проблэми.
Когда ненужная спутница отдалилась на достаточное расстояние, Маргарита достала диктофон:
– Дворцы Бельведера относятся к стилю барокко. Барокко – удивительное направление. Многие из вас знают его по округлым формам, сложной лепнине и обилию золота. Когда архитектор разбрасывается этими инструментами, как обезьяна бананами, получается безвкусный кукольный домик. Но если архитектор знает цену орнаментам и может вдохнуть в здание шарм, его творение расцветает словно изящная лилия. Верхний Бельведер именно таков – нежная лилия, белая для обычных посетителей, янтарно-золотая для авроров.
Маргарита посмотрела на Керстин. Та тоже светилась оттенками оранжевого и желтого – идеальное дополнение к великолепному дворцу.
Маргарита покачала головой: «Похоже, от любви к венской архитектуре меня не избавят никакие воспоминания. Но проникаться любовью к этой ходячей рекламе зубной пасты я не собираюсь!».
«Рита, прекрати! Тебе уже за тридцать, а новых друзей тебе по-прежнему обеспечивает младшая сестра!».
– Не сейчас, Кира, – шикнула на голос в голове Рита и последовала за Керстин.