«Я ведь не считаю Киру наивной. Теперь нет. Кира была доброй, искренней, веселой…». Мысль раздробилась о порожек. «Почему я говорю о ней, словно о персонаже, да к тому же клишированном? Кира не была типичной милой сестренкой. Кира была… Какой?».
Цветочные узоры на клумбах Бельведера лучились живительной зеленой аурой, но ответа не давали. Маргарита приложила к окну руку – брызнули по стеклу разноцветные капли. «Столько красок, и все блеклые, перемешанные… Давно я не смотрела на собственное замешательство», – она хмыкнула.
– Идьом ми ф слэдуюсчий заль?
Капли вмиг окрасились красным с оттенком синевы – даже подкравшись со спины, Керстин скорее раздражала, чем пугала.
– Да, конечно, – Маргарита оторвала взгляд от сада. – Что у нас на очереди?
– Фридэнсрайхь Хундэртвассэр!
– Это ругательство?
Керстин засмеялась – неприлично, не по-европейски громко.
– Конэчно, нэт. Это художшник.
«Сочувствую малышу Фриденсрайху», – подумала Маргарита, увлекаемая Керстин вдоль коридора – к счастью, там клубы ауры расступались, обнажая истинные краски полотен.
– Скорээ, Рита. Группа как рас ушла. Можшэм посмотрэт.
Маргарита действительно смогла посмотреть на картину – лазурный квадрат, внутри которого неровными линиями художник вывел квадраты поменьше. То ли аллюзия на спиральные лабиринты скандинавов, то ли прямоугольная матрешка в разрезе.
«Сочувствую родителям малыша Фриденсрайха».
Насладившись концептуальным искусством, Маргарита решила впредь вместо картин изучать стены дворца. Пускай они в большинстве своем представляли белые холсты с тонкой каймой лепнины и позолоты под потолком, это лучше, чем заляпанные аурой шедевры и сомнительные образчики современного искусства.
«Скорее бы в сад», – повторяла она, пролетая мимо пышных натюрмортов, где цвета картины переплетались с аурой, и сценок провинциальной жизни, подернутых дымкой тихого восхищения.
Однако стоило ступить в залитый солнцем парк, как Маргарита ощутила досаду, что визит во дворец закончился. «Странно… Неужто мне понравилось?».
– Пойдьом ф Нижшний Бэльвэдэр?
– Пожалуй, нет. Я бы прошлась по парку и двинулась дальше к центру города, если ты не против.
– Нэ протиф. Йа ужшэ уловила осчусчэниэ от дворца.
«Кто бы сомневался, – Маргарита закатила глаза. – Ну в точности как Кира… Наверное».
Проходя по широкой дорожке, надвое рассекающей зеленый лабиринт, Маргарита в последний раз оглянулась на кремовый дворец с отливающими голубизной окнами. Их цвет напомнил «шедевр» Хундертвассера с его кривыми прямыми квадратами. Маргарита передернула плечами и ускорила шаг.
Позади остался Нижний Бельведер – ажурный одноэтажный дворец с морковно-красной крышей. «Словно залитый глазурью эклер», – усмехнулась Маргарита, провожая взглядом отблески золотого восхищения в окнах. Они с Керстин вышли на улицу Реннвег, примечательную лишь тем, что она упиралась в квадрат старого города. Именно там сосредоточились главные достопримечательности Вены, не считая дворцов Шёнбрунна и Бельведера. Маргарита достала диктофон и бросила нервный взгляд на Керстин. Делать заметки в присутствии новой знакомой не хотелось – Рита вообще не любила писать в присутствии других людей. Исключением была Кира, им почти стал Антон Павлович. «Ладно, когда доберемся до венских красот, я что-нибудь придумаю», – решила Маргарита, зажимая диктофон в руке.
Момент, когда нужно что-нибудь придумать, наступил удручающе быстро. Каких-то пять минут, и на них уже летели брызги от фонтана перед памятником Советской армии.
– Вау, что дльа… что за мэмориал! – воскликнула Керстин, вовремя исправив оговорку. – Рита, ти будэш эго описиват?
– Должна, наверное. Но, – Маргарита постаралась придать голосу мягкости. – Ты не могла бы отойти и не мешать мне?
– Но йа буду не мэшат, как я раншэ говорила. Пожшалуйста, – Керстин заглянула Маргарите в глаза, – нэ стэсньайсьа.
– Я совсем не стесняюсь! – «Просто чужое внимание мешает моему творческому потоку». – Но я не хочу напрягать тебя своим бормотанием.
– Нэ бэспокойсьа, нэ будэш.
По пляске розовых искр в поднятых на лоб очках Маргарита поняла, что Керстин искренне не желает портить ей работу и не верит, что может помешать одним своим присутствием.
– Ну, как знаешь.
Маргарита окинула взглядом памятник и включила запись:
– Полукруглая колоннада с позолоченной надписью, прославляющей подвиг солдат, освободивших Вену. Широкая чаша фонтана, пышные струи которого гребнем взмывают ввысь, оставляя радужную дымку. И двенадцатиметровый постамент, где стоит гордый солдат с золотым щитом и вечно развевающимся каменным флагом. Этот мемориал не входит даже в пятнадцать лучших достопримечательностей города. Выводы о роскоши Вены делайте сами.