В яркие мечты неожиданно ворвалось ощущение чужого взгляда, сверлящего ее лицо. Маргарита повернулась. Керстин тут же повела плечами.
– Entschuldigung!
– Kein problem[5], – Рита беззлобно усмехнулась. Прогулка вселила в нее странное умиротворение.
А вот с Керстин произошла странная перемена. Вдоль ее запястий вились лиловые спирали стыда, сковывая ее словно наручники. Да и рыжих искр в ауре убавилось – их место заняло темно-синее мерцание.
– Все хорошо, Кристина?
– Да. Да, точно. Ти, навэрноэ, очэн любиш горот Вэна.
– Да?
– Да.
Маргарита пожала плечами.
– Наверное.
Посмотрев в окно, она ожидала увидеть площадь Марии Терезии с дворцами-музеями. Вместо этого мимо нее ползли ровные ряды кремовых домиков, окутанных буро-коричневой аурой.
– Керстин, мы едем не в ту сторону!
– Да? Ой, извини меньа! Йа нэ посмотрэла, куда трамвай идьот.
Маргарита сжала ремень сумки, ожидая ощутить алые всполохи под пальцами. Один багряный язычок действительно мелькнул. Сердце глухо стукнулось о ребра, а потом снова забилось ровно. Маргарита обвела напоминающие торты дома ласковым взглядом.
– Ну и ладно. Продолжим прогулку завтра. А сейчас можно сесть в уютном кафе и наслаждаться поздней весной. Тим… Мне говорили, здесь на углу отличная кофейня с живой музыкой. Зайдем?
Керстин кивнула. Лиловые пятна на ее одежде запульсировали, стали ярче. «Да что с ней происходит?».
– Если ты не хочешь, можем пойти в другое место. Или доехать до городского парка или до парка Пратер. Ты аттракционы любишь?
«Боже, что я несу?! Я-то карусели точно не люблю!».
Маргарита съежилась, сбрасывая пелену спокойствия, но Керстин ответила с напряженной улыбкой:
– Йа нэ… нэ нэ хочу идти в другоэ мэсто, – она хихикнула, видимо, потешаясь над собственной неловкой грамматикой. – То эст йа хочу пойти ф это кафэ с жшивой музикой.
– Вот и отлично, – Маргарите с радостью бы плюхнулась обратно на сиденье, но пора было выходить. Миновав преграды из двух долгих светофоров, трамвай замер на остановке. Их поездка заняла всего несколько минут, но Маргарита не огорчалась. Ее вообще перестало что-либо огорчать.
«Еще немного, и я начну улыбаться как Андрей Павлович. Или даже как Керстин сегодня утром», – веселилась она, ведя спутницу к дверям кафе, окрашенным в завлекательный шоколадный цвет.
– Вот и оно. Кафе Шварценберг. Не «Кафе Захер», конечно, но тоже уважаемое заведение. И знаменитый торт[6] здесь подают.
Керстин не ответила. Но в кафе она зашла со счастливой улыбкой, и Маргарита посчитала это хорошим знаком. «Мало ли о чем она задумалась. Не буду лезть к ней в душу. Не поймет. Да и мне бы не понравилось, если бы меня посторонние расспрашивать начали».
Вежливый официант, одетый так, словно ему предстояло обслуживать королевскую семью, а не парочку туристок, проводил их за столик в углу. На вопрос о живой музыке он вежливо извинился и пояснил, что музыканты играют только по вечерам. Маргарита совершенно искренне ответила, что это не проблема. «Сегодня такой хороший день. Солнце светит, Вена так же прекрасна, как и шесть лет назад, заметки для главы сами просятся на бумагу». Маргарита откинулась на мягкую спинку стула. «Может, мне все-таки перебраться в Австрию? В конце концов, я ради переезда ввязалась в эту авантюру с путеводителем. Правда, до Антона Павловича полдня на поезде…».
Официант оставил их наедине с меню в кожаном переплете и удалился.
– Представляешь, у него в ауре были сожаление и чувство вины, – сообщила Маргарита, стараясь отвлечься от мыслей об оставшемся в Швейцарии друге. – Всего несколько витков, но были же! Вот что значит профессионализм!
Керстин улыбалась, но ее руки снова сковали лиловые ленты. «Я сказала что-то не так?». На не озвученный вопрос Керстин не ответила, и Маргарита погрузилась в меню: «Ладно. Поговорить можно после еды».
Ее ошибка вскрылась, едва официант принял заказ. Когда его облаченная в костюм-тройку фигура скрылась за углом, смотреть стало решительно не на что. Музыкантов, на выступление которых можно было бы переключиться, тоже не было. Даже посетителей оказалось немного – большинство сворачивали к стойке, где продавались десерты, не оставаясь на обед. «Много теряют, – подумала Маргарита с блаженной улыбкой. – Очаровательное место. Столько голубого в ауре. Для ресторана в центре города здесь небывалая концентрация спокойствия».