К тому же тебе надо отдыхать. Помнишь, что я говорила про поездку с друзьями за границу? Наслаждайся, моя дорогая племяшка!
P.S. Извини, если в прошлых письмах я тебя чем-то задела. Последние дни в Питере были не совсем удачными. Прости, пожалуйста. Только скажи, когда сможешь ответить по моим правкам, хорошо?
Лиза хотела напечатать ответ сразу, но не смогла. Ее что-то удерживало. Скорее всего, что-то было связано с темно-синими нитями, медленно оплетавшими экран, стоило прочитать о правках, но Лиза решила не думать об этом. Лучше думать о том, как она напишет про Люцерн. И про Берн. И про Женеву, и про Брюгге, и про Брюссель, и про Париж, и про Амстердам, и про Берлин. Она напишет про каждый город, а потом тетя сама отберет лучшее.
Сегодня Лиза была твердо убеждена, что сумеет это сделать. И даже на отдых времени хватит!
Под наплывом грез ее вещи окрасились в салатовый цвет. Лиза редко видела свою ауру такой, и сочла это добрым знаком. Ее ничто не остановит. Ничто не смутит. Даже очередная церковь на пути.
Остальные студенты были настроены менее оптимистично. Едва услышав, что после набережной с красивыми лебедями их ведут в церковь с уютным двориком, группа загомонила, подражая нахальным птицам:
– Лилия Александровна, пожалуйста, давайте сразу к умирающему льву пойдем!
– Или вдоль озера погуляем.
– Нам в Мюнхене церквей на всю жизнь хватило.
– Ирина Антоновна, пожалуйста, – Максим и Лена мудро решили обратиться к серому кардиналу их поездки, – поговорите с Лилией Александровной. Мы не будем разбредаться и гонять лебедей, обещаем. Просто в церковь очень не хочется.
Ирина Антоновна посмотрела на Лилию Александровну. Экскурсовод понимающе кивнула.
– Мы ненадолго. Заглянем внутрь, я покажу галерею во дворе, и назад.
В итоге Хофкирхе Лиза почти не запомнила. В памяти засело, как она записывала по слогам ее второе название – церковь святого Леодегара. Врезались в голову ярким образом башни-колокольни с темно-синими крышами – настолько острыми, будто пытались пронзить пелену облаков, настолько высокими, что макушки было видно даже с набережной. И пробрал до мурашек вид уютного дворика, оказавшегося кладбищем. Лилия Александровна рассказывала о тех, кто покоился внутри загнутой буквой «п» аркады, а Лиза смотрела на ауру – голубую и спокойную, как вода в здешнем озере. И ведь холодной синевы почти нет – не страшно тут никому, серого смирения и коричневой рутины намного больше.
Ореховой.
С самого начала поездки Лиза силилась подобрать слово, которое описало бы оттенок коричневого, наполнявший дома европейцев. В ее городе цвет трудолюбия и деловитости был темнее, насыщеннее. Словно даже в ненавистную работу люди вкладывали больше страсти. Здесь же коричневые облака ауры были светлее и окрашены равномерно – как скорлупа ореха. Лиза упорно думала о фундуке, хотя ближе всего по цвету был миндаль.
Открыв блокнот, она быстро записала наблюдения об ауре в родной провинции и просвещенной Европе. О Хофкирхе она оставила всего одну строчку: «Остроконечные крыши на колокольнях. Жутко спокойный внутренний двор. Интерьер как в Фрауэнкирхе в Мюнхене».
«Тетя Инга ведь делает короткие заметки во время поездок. А потом превращает их в полноценные статьи с красивыми описаниями. Может, у меня тоже получится?» – подумала Лиза, захлопывая блокнот. Сегодня она могла поверить, что превратит три фразы в цветастый абзац.
– Лиза, ты идешь?
– Бегу! – крикнула она, догоняя Лену.
– Я думала, тебе сегодня не нужно писать.
– Планы изменились. Маргарита Романовна напишет про Вену. А я могу рассказать про Люцерн.
Лена кивнула. Уголки губ уже загибались вверх, предвосхищая будущую ухмылку и шутку:
– Начни с описания пернатых бандитов на набережной.
– Лена, они не бандиты! Это лебеди. Элегантные и гордые птицы.
– Отличный пролог будет: «Утро. Набережная. Тихие швейцарцы тихо идут по своим швейцарским делам. А по мостовой стучат кроссовки русских мальчишек, удирающих от лебединой мафии».
– Ну Лена-а-а-а! – Лиза пыталась обидеться, что подруга сбила ее романтичный настрой, но не могла.
– Да-да. «Ты предлага-га-га-ешь мне батон. Но делаешь это без ува-га-га-жения», – сбоку к ним пристроился Максим. Лизе стало так смешно, что она забыла смутиться от внезапного появления одногруппника. Хотела ответить шуткой, но не вышло. Стоило заглянуть в карие глаза, как весь багаж цитат и каламбуров вылетел из головы. «А вот у Максима глаза не ореховые, – подумала Лиза. – Они как крепкий черный чай – такие же темные и теплые. А аура…».