– Интересно, это какой-то местный фольклор? – усмехнулся Максим. – Не имей сто одежек, а имей сто… как срифмовать «корону» и «одежду»?
– Никак, – хмыкнула Лена. – И почему ты опять с нами? Почему не с Тёмой и Костей?
– Не поверишь, с ними опять стало скучно.
«Скучно…». Лиза посмотрела на сереющее от надвигающихся туч небо; на серую змейку крепостной стены; на серые клубы ауры, окутывавшие забавную фреску. Тяжело вздохнула, оставляя на ближайшем выступе собственный черно-серый след. И застонала.
– Лиза, ты чего?
– Тут писать не о чем, – заскулила она. – Все такое мелкое и однотонное. Даже эта стена, а ведь она застала время, когда в Швейцарии ни банков, ни шоколадок не было!
– Ну да. Самая красивая, длинная и прочная. Просто остальные давно разрушены, – процитировала Лена блог Маргариты Романовны.
– Ты это к чему? – не понял Максим.
«Должно же быть хоть одно пятно, выбивающееся из серо-коричневой гаммы. Хотя бы одно». Приглядевшись, Лиза поняла, что вокруг башни с фреской плавали два облака. Одно выглядело как бледно-бордовая завеса, в другом мерцали оливковые крупицы. «Долг и гордость? Но почему?» Любопытство подтолкнуло Лизу свеситься через бойницу.
– Эй, осторожнее!
– Не мешай.
«У каждого сгустка ауры есть точка концентрации. Откуда на старой стене, которая забыла, что когда-то была крепостью, взялись благородные чувства?» – думала Лиза, вытягивая шею.
– У башни Цайт есть особенность. Часы на ней – самые старые в Люцерне. Чтобы подчеркнуть их исключительность, им позволили отбивать время на минуту раньше прочих часов в городе.
– Так вот, в чем дело, – протянула Лиза, поднимая взгляд к золотистому циферблату. Облака ауры действительно вихрились именно там, а до стен долетали лишь крупицы.
– Все, Лиза, лезь обратно.
– Да не мешай мне, – Лиза попыталась оттолкнуть помеху, но рука уперлась в твердые мышцы. Чувствуя, как щеки горят от румянца, а пальцы – от розово-алой ауры, Лиза обернулась. Максим медленно отнял ее ладонь от своей груди.
– Хорошо. Когда снова решишь грохнуться с башни, мешать не буду. За этот раз извини. Просто хочу вернуться в автобус в хорошем настроении, а не в трауре.
– И ты меня извини, – Лиза закусила губу, пытаясь сбить жар со щек и ладоней. – Просто город такой… Такой…
– Невзрачный?
– Вовсе нет! Здесь красиво, уютно, интересные достопримечательности, озеро с лебедями.
Максим усмехнулся.
– Да уж, им одним можно поэму посвятить. Кусить иль не кусить – вот в чем вопрос. Достоин ли гоняться за кусочками хлебца иль… Да что ж такое-то? Опять последняя строка не рифмуется!
Лиза засмеялась. Максим приосанился. Оливковое сияние на его одежде было в разы ярче, чем на циферблате башни Цайт.
– Если проблема не в отсутствии примечательностей, тогда в чем?
– Ощущение от города скучное. Или нет, не скучное. Правильное? – Лиза чуть не чертыхнулась. – Даже определение подобрать не могу. И как мне статью писать?!
– Никак.
На плечо Лизе легла дружеская ладонь. Стоило поднять голову, и ее глаза замерли напротив двух лучистых омутов цвета черного чая.
– Отвлекись. Выдохни. Наслаждайся прогулкой. А потом опишешь все самое интересное.
– Думаешь, сработает?
– А ты пробовала?
– Еще ни разу.
«Я и статьи о поездках раньше не писала».
– Значит, надо попробовать.
В мозгу Лизы больше не всплывали фрагменты из романов и фанфиков. Теперь она нырнула в них и стала главной героиней – милой, несуразной девушкой, случайно оказавшейся вплотную к объекту любви и безуспешно пытающейся замедлить бешеный стук сердца.
– Надо, – прошептала она, не осмеливаясь опустить взгляд на одежду Максима. Вдруг там нет ни розовой, ни красной ауры? Вдруг только у нее голова кружится, как от переизбытка кислорода?
– Вот и хорошо, – Максим похлопал Лизу по плечу и отстранился. – Отвлекись. А заодно объясни мне, о чем Лена говорила? Самая красивая и прочная, остальные давно разрушены, – к чему это было?
Лиза по привычке ждала, что в их разговор встрянет Лена. Но подруга была далеко – фотографировалась с остальными девушками на фоне череды черепичных крыш по другую сторону стены.
– Одна журналистка так описывала эту крепость. Лене очень нравился ее блог.
– А! Маргарита Сурганова!
– Ты ее знаешь?
– Лена рассказывала.
– И ты запомнил? – спросила Лиза упавшим голосом. «Неужели он все-таки неравнодушен к Лене? Ведь нельзя, невозможно с одного раза запомнить чье-то имя, если только о нем не рассказывает любимый человек».