От мысленного монолога Лиза уже перешла к заметкам, но остановилась. Про сад она читала в путеводителе. Там же нашла фотографии белоснежной галереи, сталактитов, среди которых спрятались силуэты животных, и гордых – совсем не каменных – павлинов. Но об ауре сада она не имела понятия.
– Извините, а когда мы пойдем в Вальдштейнский сад?
Вместо ответа, ей в уши загудела разноязыкая толпа. Лиза обернулась. Их экскурсовода не было рядом. Как и остальных студентов.
«А как же я? Они же не могли меня бросить?».
Лиза без раздумий бросилась в толпу. Словно морские течения, группы туристов пересекали площадь, чтобы занять свой пятачок перед собором Святого Вита. Перепуганной Лизе хватило и маленькой точки под окном.
«Меня бросили. Максим не заметил, что меня нет. Да что Максим – Лена даже не попыталась меня найти или позвать», – думала она, скользя взглядом по стенам собора. Когда-то камень был светлым, а в его ауре белизна сплеталась с охрой, золотом и цветом бордо. Но камень почернел от пыли и копоти, а долгие годы в роли фона для туристических поездок превратили главный собор пражского града в пестрый ковер. Теперь здесь находилось место и фиолетовым, и черным, и даже горчичным лоскутам – а разочарование-то здесь откуда? Только бирюзовую крышу еще укрывало лунно-белое облако. Странно, что нигде не осталось бирюзы – для авроров она означала умиротворение.
У Лизы по спине побежали мурашки. Нехорошие мурашки, как на приеме у хирурга, который просил ее раздеться и затем внимательно изучал позвоночник на предмет сколиоза. Одна в тени монументального собора, одна посреди безразличной к ее проблемам толпы, одна…
Лиза ужасно хотела вмиг оказаться дома. Забилась бы в спальню, открыла бы затертую книгу с фантастическим романом и забыла о своем кошмарном невезении.
Впрочем, она может обойтись и без книги, и без спальни. Лиза достала блокнот и огляделась. В тени соседнего здания протянулась каменная скамья. То, что нужно. Пристроившись на угол, Лиза принялась писать, силой воображения перенося себя на безлюдные улицы Вроцлава.
«Центр Вроцлава с другого берега реки Одра кажется цепью островков, где роль гор играют церкви, соборы и дома прежних богатеев».
Ручка замерла над листом. «Богатеев» – не слишком простое слово? А может, там не богатеи жили? Как правильно? Купцы? Мещане? Надо было слушать экскурсовода, он ведь так старался. А Лиза загляделась на пышущего энтузиазмом Максима и контрастирующую с его энергией светло-голубую ауру просыпающегося города.
– Сделаем иначе, – сказала себе Лиза, накрест перечеркивая первое предложение.
«Мне довелось видеть Вроцлав утром, когда его не успели наводнить туристы. В это время город похож не на сокровищницу истории, не на свидетеля войн, а на постройку из детского конструктора. Чистый, неподвижный, с выстроенными точно по линейке домами. Кажется, будто каждую деталь, даже киоск с сувенирами на углу рыночной площади, посадили на клей. И обитатели утреннего Вроцлава соответствуют кукольной атмосфере – фигурки гномов, которые даже на рассвете катят камни или прочищают дымоходы. Для обычного человека маленькие статуи блестят позолотой или отливают бронзой, но для аврора их тела––»
Лиза не заметила, как в задумчивости провела линию вместо пробела. А гномы точно были бронзовыми? Одного вроде выточили из камня. Или это был не гном? Округлая фигура в полметра высотой с едва намеченными чертами лица – не очень похоже на гнома.
Лиза с трудом сдержала слезы. Зачеркивать целый абзац было обидно и стыдно, но иначе нельзя. Она должна сделать правильное вступление.
«Глядя на пестрые открытки с рыночной площадью, можно подумать, что Вроцлав – город ярких красок. Для обычного глаза так и есть. Но авроры с удовольствием расскажут вам, какая небесная аура–––»
Нет, авроры не рассказывают о том, как они видят мир. Уж точно не с удовольствием.
Уж точно не Лиза – она даже Лене еще не призналась в своей особенности. Вот Максиму могла бы… Опять! Очнись же! У тебя статья летит в тартарары!
Прикусив губу, Лиза заштриховала еще несколько строчек.
«Вроцлав любит удивлять. Улица Короля Казимира Великого – самая широкая на соборном острове. Может показаться, что единственный способ найти здесь уединение – свернуть в аккуратный садик за историческим музеем. Однако сад, больше похожий на французский парк в миниатюре, вечно заполнен туристами, желающими посетить королевский дворец. Здесь зелень растений окружена желто-зеленой аурой оживления и нетерпения. А вот широкая улица огибает остров степенной дугой, по которой изредка проносятся сияющие от энергии водителей машины. Не меньше удивляет студенческий квартал».