Лизу тряхнуло так сильно, что ей почудилась вспышка молнии. Она часто заморгала и огляделась.
– Лиза-а-а-а, просыпайся-а-а-а! – подвывающим голосом сообщила Лена. – Мы почти доехали до Брюгге.
– Твои данные двадцать секунд как устарели, – хмыкнул Максим, указав на быстро сменяющийся пейзаж. – Мы въехали в Брюгге и почти прибыли на нашу остановку.
– В Европе вообще есть города больше спичечного коробка?!
– Брюссель был таким.
– Ну да, он был размером с большую вафлю.
«Бельгийская вафля – съедобное воплощение сказки. Такая же нежная, красивая и приторно-сладкая. Ценители изысканных страданий, которым мало сводящей зубы вафли, могут запить ее столь же приторным какао, прячась от проливного дождя под хлипким навесом работающего только навынос кафе». Лиза тряхнула головой, стараясь прогнать из головы текст Маргариты Романовны и унять неизвестно откуда взявшуюся дрожь. В самом деле, не могла же она испугаться Лены.
Лизу тряхнуло снова – на этот раз вместе с остальным автобусом. Пропустив мимо ушей, куда они прибыли и сколько здесь пробудут, Лиза выбралась наружу – прямо под купол раскрытого Максимом зонта.
– Осторожнее, а то промокнешь и сляжешь в Брюгге как Кен.
Лиза удивленно моргнула. Максим усмехнулся, глядя на Лену:
– Я же говорил, она не смотрела фильм.
– И тебя это совсем не беспокоит?
Лиза моргнула снова. Слова подруги казались ей репликами из фильма – эмоциональным потоком речи, который лишен ауры и полностью отделен от Лизиной реальности. Пришлось заставить себя посмотреть на Лену, найти синие полосы, оплетающие ее одежду, словно цепи, а затем перевести взгляд на напряженное лицо.
– Все в порядке?
Синие ленты мгновенно обернулись лиловыми путами стыда.
– Да-да, у нас все в порядке.
– Лена просто за тебя волновалась. Ты в последние дни как ходячий мертвец.
– Максим!
– Шучу. Извини, Лиза.
– Все в порядке.
– Вот и славно. Ну что, идем на поклон к местным лебедям?
– Доронин?
– Ирина Антоновна?
– Я надеюсь, в этот раз ваши поклоны обойдутся без диких воплей на всю улицу.
– Да, Ирина Антоновна.
– Хорошо. Рожкова, Королькова?
– У нас все в порядке.
– Мы с лебедями только фотографируемся! Очень аккуратно и с соблюдением техники безопасности.
«Надо написать тете. Сказать, что я, наверное, не смогу продолжить работу над путеводителем», – подумала Лиза, чувствуя, как окружающая речь вновь превращается в странный, неинтересный ей фильм.
По экрану телефона расползлась тонкая темная пленка. Словно бы Лиза смотрела на него из-за солнцезащитных очков. «Хотя бы не чувство стыда или страха», – подумала она, ожидая увидеть проблески кораллового удовлетворения, но наблюдая ту же пленку из просвечивающей черноты.
От: innilskaya@gmail.com
Тема: Ты как?
Уже три дня от тебя не было писем и черновиков. Все в порядке? Поездка проходит нормально? Или ты решила пока сосредоточиться на впечатлениях, а тексты подготовить позже?
Извини за целый абзац из вопросов. Журналисту так делать не стоит, но я за тебя волнуюсь. Если что-то случилось, знай, ты всегда можешь мне написать или позвонить. Не забывай, я не только твой соавтор, но и твоя семья. В первую очередь, я твоя семья. Я хочу, чтобы ты была счастлива, и чтобы тебе не пришлось разрываться между личной жизнью, творчеством и хаосом, который наступает у нас в голове с началом взрослой жизни.
Целую, обнимаю, извиняюсь, если придумала тебе проблем на пустом месте. Буду рада услышать, что ты отрываешься на полную катушку.
Инга.
P.S. По работе отпишись кратко – будешь ли ты присылать черновики в поездке. Если нет, когда начнешь над ними работу. И когда сможешь ответить по правкам к первым главам. Буквально пара предложений, чтобы успокоить нервы тете, хорошо?
«Инга волнуется. Я заставила ее переживать», – Лиза стиснула телефон. Письмо тети было набором фраз, маленьких фрагментов, складывавшихся в яркий луч тепла и заботы. Пальцы чуть не свело судорогой. Удивительно, что телефон при этом не выпал из рук, а оказался зажат мертвой хваткой, и Лиза застучала по сенсорной панели:
Привет! Здравствуй!
(Извини, у меня не получается сбросить официальный тон, как ты просила. Но я пытаюсь, правда).