Во Вроцлаве ведь был студенческий квартал? Лиза точно помнила, что им показывали корпуса, где расположились факультеты философии и теологии. Или нет? Здания были насажены так близко, что Лиза не поняла, где какое, и чем они примечательны. Или не запомнила. Как раз в тот момент Максим с друзьями свернул в переулок, и она отвлеклась.
Всхлип застрял у Лизы в горле, когда она зачеркивала последний абзац.
А затем сломался кончик ручки, не выдержав нажима.
И Лиза решила, что она тоже ломается. Уткнув голову в подбородок, она отвернулась к стене здания. Подальше от радужного мерцания собора.
– Дыши, все будет хорошо, все наладится, ты справишься, ты умная, ты талантливая, ты напишешь эту статью, и всем она понравится, ивсебудетотличнотолькодышидышидыши, – бормотала она все быстрее.
Воздух окончательно вышибло из легких, и она замолчала. Вернулся гул толпы и отсветы ауры. Разноцветные лучи тянулись к Лизе, били в спину, обволакивали голову. Она должна их описать. Должна рассказать другим аврорам, какое удивительное зрелище их ждет – древние стены, на которых современные туристы оставили россыпь мазков.
«Собор Святого Вита. Огромный. Перепачканный аурой иностранцев. Но красивый», – вбила она заметку в телефоне не оборачиваясь.
Прежде всего она должна написать про Вроцлав. И она напишет. А Прага подождет.
«Кстати, не такая уж она красивая», – отметила Лиза, спускаясь в нижнюю часть старого города – ту самую Малу Страну. Раньше аура камней казалась ей однотонной, цельной. Теперь взгляд легко выделял шероховатости – то серо-зеленую жижу отчаяния, сочащуюся из-под оконной рамы, то похороненные в сером тумане дома, непримечательные для туристов и потому ненужные даже хозяевам. А вот на стене затухают багровые силуэты двух тел – даже противно думать, чем тут люди занимались.
Когда она оказалась на Староместской площади возле астрономических часов, стало еще хуже. На форуме для авроров-путешественников Лиза читала, что Пражские куранты – это чудо механики и чувств. Неизвестный пользователь расписывал, как цвета трудолюбия и гордости, заложенные еще механиками и строителями, сочетаются с брызгами восторга и ожидания, которые оставляют туристы. Лиза видела их. Резче всего било в глаза ожидание. Кислотно-желтое, на грани салатового, оно фонтаном поднималось от основания башни. Лиза попыталась понять, сколько до следующего боя курантов, но запуталась в стрелках и символах. В другое время она бы как завороженная изучала знаки зодиака на астрономическом циферблате, разгадывала, какие месяцы обозначают картины внутри колец нижнего яруса.
Но сейчас она наблюдала за обвившими часы горчично-пунцовыми змейками разочарования и раздражения. Неудивительно, что их так много. Отстоять очередь, топтаться в толпе ради нескольких минут – чего?
Лизу толкнули, и она бросилась ощупывать рюкзак за спиной. Ради того, чтобы стать добычей карманника, которыми славится Староместская площадь – вот для чего. Рюкзак оказался цел. Только вдоль замков растекалась синюшная клякса Лизиного страха. Оглядевшись, девушка заметила похожие пятна вокруг. Значит, не одна она беспокоилась о сохранности вещей. Прижав рюкзак к груди, Лиза побежала вперед. Куранты зазвонили, загалдели дождавшиеся своей минуты туристы, заиграла музыка. Лиза не обернулась.
«Как здесь шумно и беспокойно», – думала она, петляя между столиками ресторанчика чешской кухни – одного из многочисленных оккупантов площади рядом с часами. «А еще грязно», – добавила Лиза, когда ребенок прямо перед ней разлил бутылку вина. Хотелось зажать уши, чтобы не слышать ругань его родителей, но тогда пришлось бы выпустить рюкзак. Ближайшим укрытием оказался – кто бы мог подумать – еще один ресторан. Его двери были распахнуты в метре от Лизы.
«И почему я не описала Вроцлав, пока была там? Там было так уютно, так тихо – садись на любую обочину и пиши. А в Праге что я могу представить? Атмосфера совсем не та. Аура не та. Ни единой капли лазури. Вся синева – холодная, от страха, не от умиротворения. Казалось бы, древний город, пропитан историей… Почему, почему, по…»
– Почему? – пискнула Лиза, замирая на пороге. Хотелось кричать, но она зажала рот руками. Если Лена и Максим ее увидят, то…
Лиза попятилась. Ей придется с ними разговаривать. Придется спросить: «А вы теперь встречаетесь?». Придется рассказывать, как она отбилась от экскурсии, и слушать их извинения. Или еще хуже – предъявлять претензии за то, что ее бросили, ссориться.