– А вот и лев со святым… Иеронимом, кажется, – обрадовалась Рита, подняв голову. – Эй, Гендальф, ты что, бросил орлов ради Аслана?
Каменная статуя с живыми чертами лица не ответила. Как и внутренняя Кира.
Рита добралась сквозь облака охры и рыжины – типичная аура для оживленного района вечером – до набережной. Там ее ждал главный подарок венгров на тысячелетие собственной страны – здание парламента. Первая строчка в списках достопримечательностей, краса открыток и магнитов на холодильник. Огромный неоготический дворец, где белые стены с мириадами стрельчатых арок и остроконечных башен поднимаются к багровой крыше. А внизу, у ступеней, снуют пешеходы, окрашивая белую площадь золотисто-миндальной аурой, и колышется поле алых маков.
– Кра-со-та, – протянула Рита, с трудом подавляя в себе желание растянуться среди красных цветов как герои «Волшебника Изумрудного города». В ней уже плескалось слишком много алкоголя. Не стоит усугублять это маковым дурманом.
Однако свой изумрудный след на ступенях она оставила. Как-то это неправильно – оттенки других цветов радуги есть – даже синей тревоге нашлась полоска в глубине окна, – а зеленого нет.
Наконец, Рита оказалась у берега Дуная. Ее внимание сразу привлек собор по ту сторону реки. Высокий как колоннада на площади Героев, белокаменный и островерхий как парламент, с оранжево-красной крышей как кирпичный узор синагоги, окутанный золотисто-голубой аурой как Базилика Святого Иштвана. Пылающий яркими эмоциями даже в сумерках – так наверняка сейчас сияют купальни и насытившийся детским восторгом зоопарк.
– Будапешт в миниатюре. Яркий и разнообразный, – подумала Рита и открыла карту. – Интересно, что это?
«Церковь Матьяша», – сообщил Гугл, стоило ткнуть в многогранник собора. Рядом высветилось описание:
«Церковь Матьяша на Будайском холме – это удивительное сочетание белокаменного фасада, выложенных оранжевой мозаикой крыш…»
– Хотела бы я посмотреть на его росписи, напоминающие хохломскую игрушку, – хмыкнула Рита, садясь на холодные плиты у края набережной. – И это даже не сарказм. Завтра съезжу на Будайский холм. Все равно свой план по релаксации я выполнила… Еще и Инге помогла расслабиться. Я надеюсь.
Кира не подала голоса. Кажется, она действительно ушла вслед за ее настоящей младшей сестрой. Наверное, когда алкоголь перестанет приятно туманить голову, и мысли вновь понесутся вскачь, Маргарите будет горько и одиноко.
Но сейчас Рита улыбалась, оставляя на плитах изумрудные отпечатки ладоней. Она даже не нахмурилась, когда телефон сообщил о звонке с незнакомого номера, и даже не сбросила вызов.
– Hello! – крикнула она, обращаясь одновременно и к загадочному собеседнику, и к миру.
– Здравствуйте, Маргарита. Я вас не сильно отвлекаю?
– Совершенно не отвлекаете, Антон Павлович.
– Хорошо. Да, это хорошо. Скажите, вы не могли бы подъехать в течение часа? Я дам вам адрес…
– С удовольствием бы приехала. Но боюсь, из Будапешта до Цюриха ехать долго.
– Ох, я совсем не подумал, извините! Мне казалось, после Вены вы сразу вернетесь… Тогда извините, что побеспокоил.
Алкогольные пары начали рассеиваться. Маргарита поднялась с тротуара.
– Я же сказала, вы меня не отвлекаете. В чем дело, Антон Павлович?
– Как бы сказать. Понимаете, я не хочу лежать в больнице в ожидании операции. Добрые медики-бюрократы согласились отпустить меня домой только под присмотром. Поскольку ни мой сын, ни брат с семьей не живут в Швейцарии, я дал им ваши контакты.
Изумрудные искры рассыпались и обернулись синим дождем, покрывшим Маргариту с головы до ног.
– Что за операция? Что с вами?
– Так получилось. Не волнуйтесь, Маргарита, пожалуйста, только не волнуйтесь. Завершите свою работу в Будапеште. Пообщаться и попрощаться мы с вами успеем.
Глава 11. Таллин
Василиса Андреевна Королькова считала, что дети должны быть развиты всесторонне. Потому живущую искусством Ингу заставляли играть с набором юного химика, а спокойного, вдумчивого Андрея выталкивали на спортивную площадку. Единственным предметом, ускользнувшим от внимания матери, была география. Возможно, потому что Василиса Андреевна плохо в ней разбиралась. Возможно, потому что не любила путешествия. Как бы то ни было, о других странах Инга до сих пор знала удручающе мало. Например, несмотря на трехдневную поездку в Таллин в детстве, ее познания о городе сводились к двум фактам.