Инга простила – и игру слов, и непомерную стоимость консультации, и даже то, что совет Ангелины не стоило озвучивать вслух. Маргарита бы точно рассмеялась. Впрочем, нет, Маргарита редко смеется. Скорее Маргарита бы издевательски хмыкнула и посоветовала Инге не ходить больше к психологу. Возможно, месяца три назад Инга даже бы согласилась с подругой.
Сейчас она готова была ухватиться за любой совет. Инга нуждалась в переменах, но ей отчаянно недоставало внутренних сил, чтобы эти перемены осуществить. Ее недавний срыв с сентиментальными письмами Лизе и последующими жалобами Рите был тому ярчайшим подтверждением.
«Максимально точно представьте эмоциональное состояние, которое вы хотите обрести, и опишите его одной фразой. Повторяйте эту фразу так, будто уже погружаетесь в это состояние. Можете выполнять простое, но непривычное для вас действие, чтобы придать фразе дополнительный вес. Например, зажигайте ароматическую свечку или рисуйте иероглиф. Постепенно действие превратится в привычку, а желанное эмоциональное состояние закрепится у вас в голове».
Такой ритуал описала ей Ангелина. Инга по-прежнему сомневалась, что это часть психологии, а не отголосок эзотерических практик. Но психолог говорила без тени усмешки, да и ее аура светилась верой в то, что совет пойдет Инге на пользу. Хотя желтые всполохи нетерпения были немного странными. Неужели Ангелина так жаждала увидеть в Инге перемены?
– С другой стороны, почему бы и нет? Она полтора года меня консультирует. Устала, наверное, на одном месте топтаться, – сказала Инга, вновь убеждая себя довериться психологу.
В конце концов, она выбрала самый безобидный, но и самый эффективный вариант из возможных. На площади возле таллинской ратуши можно загадать желание. Об этом знал всякий турист. Инга надеялась, если она будет выкрикивать просьбы о бодрости духа и обретении покоя там, это никого не удивит. Кроме того, в детстве она уже загадывала желание. Даже два. Маленькая Инга хотела встретить верного друга и стать известной писательницей. По мнению взрослой Инги, оба желания сбылись. А значит, стоило повторить опыт.
Правда, надо было попасть на площадь до того, как туда хлынет толпа туристов, и вместо загадывания желания придется стоять в очереди на загадывание желания, а потом смущаться, проговаривая его вслух. Конечно, само по себе озвучивание заветной мечты никого не удивит. Но Инге было сложно признаться, что ее главная потребность – это стабильное эмоциональное состояние, которое у большинства людей присутствует по умолчанию.
Поэтому к ратуше нужно попасть как можно раньше. Поэтому нужно торопиться.
– О, Толстая Маргарита, – улыбнулась Инга, увидев впереди знакомые с детства очертания похожей на бочку башни. Подбежала к старым серым стенам, успевшим побывать и оборонительным сооружением, и казармой, и тюрьмой. Остановилась, оглядывая ставшую музеем постройку.
Безусловно, надо торопиться. Но когда у Инги снова появится шанс изучить Таллин вне потока туристов? Когда у нее снова появится шанс просто приехать в Таллин – или в любой другой город за пределами дома?
– Скорее всего, нескоро, – вздохнула Инга, кладя ладонь на каменную кладку, еще сохранившую ночной холод.
Семилетняя Инга запомнила огромную пузатую башню с неприступными стенами и крышей морковного цвета. Тридцатипятилетняя Инга видела цилиндрическое здание, старое, но не ветхое, чей пепельно-серый камень до сих пор помнил дробь выстрелов. Инга вложила пальцы в выемки, надеясь ощутить под пальцами хоть немного запекшейся со времен сражений ауры. Напрасно. Светло-голубая дымка умиротворения – под стать утреннему небу – надежно укрыла башню от потрясений прошлого. На прилегающей к воротам стене вились лианы цвета чая и шоколада, оставленные спешащими на работу таллинцами. Возле входа в морской музей угасала желчная змейка нетерпения. И больше ничего.
«Старушка Маргарита мирно дремлет, навеки сдав свой пост защитника города», – записала Инга в блокноте. Немного подумав, добавила: «Аминь».
– Пусть хоть кто-то наслаждается покоем. Даже если это крепостная башня, – закончила она вслух, хлопнула по каменной кладке и вошла в старый город.
В отличие от большинства исторических центров, старый город Таллина не казался Инге низким. Возможно, сказывались детские воспоминания – для маленькой Инги даже трехэтажные кварталы выглядели огромным. Возможно, влияло то, что старый город располагался на холме, и улицы вместе с домами постепенно поднимались, пока не приводили в Вышгород – самый возвышенный в буквальном смысле район. Или причина во множестве остроконечных башен – как на остатках крепостной стены, так и на соборах.