Онлайн-карты сообщали, что путь до Ратушной площади пешком займет восемь минут – прямиком по улице Пикк, по которой Инга уже шагала. Ее здравомыслие надеялось удержаться в рамках двадцати минут. Интуиция, чувствуя, как хозяйка изголодалась по путешествиям, закладывала на дорогу от получаса до бесконечности.
Пока что выигрывало здравомыслие. Инга заставила себя прошагать мимо овеянной насыщенной зелено-коричневой аурой часовенки. Замедлилась лишь на пару секунд – выяснить, откуда у церковной постройки аура торгового дома. Оказалось, здесь когда-то был рынок. Инге хотелось сделать заметку о часовне, даже внешне напоминавшей колонны, которыми отмечали многие средневековые рынки. Однако нужно было торопиться.
Возле Дома Черноголовых она почти заключила со здравомыслием сделку. Само здание было обычным для старого Таллина – канареечно-желтый дом с двумя острыми крышами, одну из которых скрывал ступенчатый фронтон. Парадный вход – совершенно иное дело. Он был парадным в буквальном смысле слова. Дверь словно герб – ярко-зеленая с алыми полосками и позолоченными розетками. Дверные наличники словно щиты – массивные, каменные, даже издалека кажущиеся непробиваемыми. Резные панели по бокам словно привратники – богато украшенные, но всегда готовые защитить дом от незваных гостей. Впрочем, если такой элемент декора упадет на грабителя, защищать дом будет не от кого. И финальный штрих – барельеф над входом, на котором львы держали в лапах гербовый щит.
Инга хотела записать в блокнот шутку о том, что братство торговцев потратилось на самое дорогое – на себя, но передумала. Во-первых, саркастичные комментарии лучше оставить Рите – она в них даже слишком хороша. Во-вторых, на записи не было времени.
– Надо торопиться, – повторяла Инга как мантру, пробегая мимо стройного ряда гильдейских домов, медленно, но уверенно загибавшихся дугой вправо. От разнообразия гербов рябило в глазах, окна со стрельчатыми арками как будто на вечность отпечатались в голове, а от изобилия оттенков желтой краски туманился взгляд. Занятно, но в ауре зданий, вопреки цвету стен, преобладали коричневый и бледно-синий. Трудолюбие и спокойствие. Рутина и умиротворение. Инга вздохнула. Наверное, именно об этом состоянии ей стоило попросить на площади. Если она вовремя туда доберется.
– Торопись, – сказала она себе, когда взгляд скользнул по табличке Здания Большой гильдии. Оно уступало в роскоши многим гильдейским домам. Взять хотя бы масляно-желтое здание с двумя алыми гербами в трех шагах от него. Благодаря чайного цвета лопатками – панелям во всю высоту фасада – тот дом казался картиной, заключенной в старинную темную раму. Здание Большой гильдии могло похвастаться разве что внушительными размерами – должно быть, оно принадлежало действительно большой гильдии. Зато внутри находился исторический музей. А Инга любила исторические музеи. В них она чувствовала себя искателем, пытливо изучающим экспонаты ради крупиц древней ауры.
– Торопись-торопись-торопись, – повторила Инга, с трудом уходя от музея.
Хватило ее на три шага. Потом голова-предательница повернулась, и Инга заметила дом на пересечении улиц. Точнее сказать, дом стоял там, где две улицы сходились вместе будто реки. В самом доме тоже будто сошлись два стиля – классицизм с его прямыми линиями и сдержанным декором и барокко, подаривший зданию яркий бело-желтый фасад. А еще в этом доме взрослая Инга сошлась с Ингой-ребенком.
– Музей марципана, – прошептала она улыбаясь. – Помню-помню. Я смотрела на витрины с фигурками зверушек и умоляла маму купить одну. А мама смотрела на ценники и тащила меня на улицу что было сил.
Инга подумала, что у нее есть отличная возможность исправить давнюю несправедливость и накупить марципановых сладостей до конца поездки. Однако ей все еще надо было торопиться.
– На обратном пути, – сказала себе Инга, убегая дальше.
Правда, долго бежать ей и на этот раз не пришлось.
– До Ратушной площади недал-леко? Теперь недал-леко, – сказала она, выходя из затененного переулка на огромный квадрат, свободный от любых построек. Только летние террасы ресторанов посягали на его границы, но и они не заходили слишком далеко. После старинных улиц, не слишком узких, но и не широких, было странно, даже неловко ступать на просторную площадь. Возможно, днем это чувство не возникало – Инга знала, как наводняют это место туристы. Но ей повезло, она успела, и Ратушная площадь встретила ее почти безлюдной мостовой, казавшейся розоватой в свете утреннего солнца, а также ровным строем известных и не очень зданий.