– Изначально башню назвали в честь коменданта по фамилии Мегхе – Мегхедеторн. Но под влиянием немцев название изменилось на созвучное – Медхентурм, то есть башня девушки. А теперь давайте спустимся и осмотрим…
«Куда вы?!» – Инге пришлось приложить ладонь к губам, чтобы не озвучить вопрос вслух. Разумеется, она не имела права останавливать чужую экскурсию. Ей вообще не следовало подслушивать. И отвлекаться не стоило.
Инга повернулась к башне. Теперь, когда веселая компания ушла, это не составляло труда.
Казалось бы, Девичья башня должна ей понравиться. Старая каменная кладка – и новенькие пластиковые окна, отражавшие каждый лучик солнца. Контраст, который так и просится на страницы путеводителя. К тому же это была первая таллинская башня квадратной формы, которую увидела Инга. Быстрый поиск в интернете порадовал тем, что это единственная из сохранившихся в Таллине башня квадратной формы. Маленький факт, который можно интересно обыграть в статье. Наконец, несмотря на зеленый сад, толпу веселых туристов и погруженных в заботы служащих музея, темно-вишневая крыша башни сохраняла облака сине-голубой ауры. Еще один удивительный контраст, который непременно следовало отметить.
Однако Инге не хотелось. Ее не интересовала ни художественная выставка в Девичьей Башне, ни полотна, которыми украсили арки снаружи башни. Она мечтала спуститься по Пикк-Ялг и пройтись вдоль выставленных там картин, хотя они наверняка не годились здешним полотнам в подметки, точнее в подставки. Ей не хотелось отходить от парапета, чтобы погулять по саду. В другое время она бы с интересом бродила вдоль квадратных клумб, превративших мостовую в абстрактное полотно – зеленые геометрические фигуры на фоне серой клетки. Однако сейчас сад – причем не чей-нибудь, а Датского короля, как подсказала карта – навевал тоску. И куда исчезло воодушевление, кружившее ей голову ранним утром?
– Уж не ты ли постарался? – спросила Инга у металлической статуи монаха, напоминавшего дементора. Статуя, что ожидаемо, промолчала, продолжая таращиться на посетителей пустым капюшоном, окутанным темно-синей дымкой. Даже под ярким дневным солнцем монах умудрялся нагонять жуть.
Инга достала блокнот. Руки казались свинцовыми.
«Квадратная башня. Нежно-синяя аура вокруг красной крыши. Сад похож на серо-зеленую шахматную доску. Монах-дементор». Каждое слово давалось с трудом.
– Пиши, – бормотала она, обводя по третьему разу буквы «о». – Это нужно для путеводителя. Лиза и Рита еще могут отдохнуть от работы. Но ты-то…
Сумка завибрировала. Инга моментально выхватила телефон и приняла звонок, не глядя на номер.
– Привет.
Рита. Судя по голосу, предстоит долгий разговор, где Инга будет играть роль голоса разума, который Рита успешно проигнорирует, а потом все же прислушивается.
Но вчера Рита полчаса потратила на ее душевные излияния. Инга должна отплатить подруге тем же.
– Привет, Рита! – Инга сделала вид, будто не поняла, что ее ожидает. – Видела фотографии, которые я прислала?
– Нет… Тебе лучше?
– Более или менее. Больше никаких срывов, но состояние странное. Не поверишь, пытаюсь применить полу-эзотерическую технику, которую мне посоветовала психолог…
– Антон Павлович заболел.
Инга мгновенно замолчала. Конечно, глупо было пытаться рассказать о себе, когда с первого слова ясно, что Рите плохо.
Инга почувствовала, как гнев ударил по ладони алым языком. Тряхнула рукой, убирая ее с сумки. Как будто так аура будет жечься меньше.
– Тебе звонили из больницы?
– Он сам мне позвонил. Попросил приехать. Говорил, что нам… В общем, он хотел попрощаться.
– Все настолько серьезно? Знаешь, пожилые люди иногда склонны преувеличивать…
– Понятия не имею! Он в каком-то чрезвычайно приватном и ужасно закрытом медицинском центре! Меня к нему не пустили, а он больше не звонил. И это при том, что он дал им мои контакты. Проклятые немецкие бюрократы.
– Не говори так. Если они из Цюриха, то они проклятые швейцарские бюрократы, – произнесла Инга, подражая манере подруги. Она надеялась, это отрезвит Риту, напомнит ей, как она обычно относится к жизни и к людям.
– Да все они одинаковые. Равнодушные, закупоренные европейцы.
– Рита, если я напомню, что мы живем в европейской части…
– Не напоминай.
«А не то я тебя убью на расстоянии», – читалось в интонации. «Вечно ее нужно утешать как подростка, – подумала Инга, вторя набухающему в горле алому комку раздражения. – Нет, как капризного подростка. Лиза в подростковые годы была тише воды, если только не заговорить с ней о литературе».