Горхолл не ответил. Как и залив. Как и старый город. Даже из порта не долетало ни звука. Разве что поблизости проехала машина, шурша колесами по асфальту.
Но Инге не требовалось ангельское пение или колокольный звон, чтобы знать, что она сделала первый шаг на пути к желаемому.
– До эмоциональной стабильности дал-леко? Теперь недал-леко, – произнесла она и расхохоталась.
Глава 12. Амстердам (и немного Парижа)
Лиза вытянула из-под ободка прядь волос, чтобы тут же заправить обратно. Она беспокоилась. Ничего удивительного. Ее мать любила говорить, что Лиза всегда повод для беспокойства – в точности как сестра отца. Оглядываясь на свое состояние в этой поездке, Лиза была вынуждена с ней согласиться. И ее это беспокоило. Разве нормально для девятнадцатилетней девушки столько переживать? Говорят, при этом расходуются нервные клетки, а нервные клетки не восстанавливаются.
Кроме того, Лиза беспокоилась из-за статей. После разговора с Маргаритой Романовной она решила продолжить работу над путеводителем. Она также решила не менять решение во время очередного всплеска беспокойства. А значит, ей нужно восстановить по памяти впечатления о Люцерне, Брюсселе и Брюгге и превратить заметки о Париже в достойный публикации материал. Пока что ее черновик сводился к пяти пунктам:
1. Мона Лиза очень маленькая. Вокруг нее огромная толпа посетителей и очередь на фотографию около (т.е. в полутора метрах от) картины. Содержание картины не видно из-за горчично-желтой ауры.
2. Маргарита Романовна была права насчет Нотр-Дама. Мрачно, узко, из-за большой толпы идешь медленно, почти ничего не видно. В мультфильме «Горбун из Нотр-Дама» он казался гораздо больше (не упоминать про мультфильм в статье – не солидно). Но витражи очень красивые, деталей миллион, и они как будто светятся. Дымчатая бело-золотая аура им очень идет.
3. Насчет Эйфелевой башни Маргарита Романовна тоже была права. Башня очень изящная – похожа на перевернутую лилию (Лена сравнила ее с грибом-лисичкой – можно вставить как шутку). Вечером оттуда очень красивый вид. Башня благодаря иллюминации светится как витражи в Нотр-Даме. Хочу однажды поужинать там в ресторане «Жюль Верн» – для писательницы будет максимально символично. И у людей, которые выходили из лифта, поднимающегося к ресторану, был очень счастливый вид – от апельсиновой ауры резало глаза.
4. Плавать на кораблике по Сене приятно, но не более. Завидовала молодежи, которая нежилась под закатным солнцем на набережной – у них аура была апельсиново-яблочно–голубичная. Наверное, чтобы прогулка вышла романтичной, тебя должен держать под руку возлюбленный. Максим меня схватил за руку один раз, чтобы я не упала, но это другое. Вид на остров Сен-Луи очаровательнее не стал.
5. В Париже каждый второй пытается продать тебе сувенир с Эйфелевой башней. Когда автобус запарковался в центре, нас облепила армия из уличных торговцев, которая совала фигурки в руки каждому. Я купила брелок, Максим – три статуэтки, Лена ничего. Она потом сказала, что успешная стратегия – спрятаться за спинами других людей, и пока их окучивают, тихонько выбраться в безопасную зону.
Негусто для описания одного из самых красивых городов Европы. И это беспокоило Лизу. Конечно, был шанс, что тетя Инга разрешит не писать о Париже. Но для этого надо с тетей поговорить. А чтобы с ней поговорить, надо убедиться, что Маргарита Романовна не рассказала тете, что Лиза собиралась отказаться от работы. И надо открыть правки, которые присылала тетя. Тогда можно звонить.
Впрочем, тетя Инга и Маргарита Романовна тоже беспокоили Лизу. Два дня назад состоялся странный разговор с Маргаритой, в ходе которого Лиза впервые в жизни задумалась, как определить, пьян ли ее собеседник. После него Лиза собралась с силами и написала тете. И та не ответила. Ни позавчера, ни вчера. Инга никогда так не делала. Если она не могла ответить в течение часа, что тоже было редкостью, она обязательно об этом предупреждала.
Наконец, Лизу беспокоило, что им осталось всего два города, после чего их ждет два дня тряски на маршруте «Европа – родная провинция». Два города, и маленькое путешествие, подарившее ей шанс сблизиться с Максимом и стать автором путеводителя, завершится.
– Да, я тоже боюсь представить, сколько лет надо горбатиться ради одного камушка.
– Что? – спросила Лиза по привычке и мгновенно пожалела об этом. Взгляд Лены, до того сосредоточенный на коллекции бриллиантов, обратился к подруге.
– Я сказала, что тоже смотрю на эти камни, думаю о том, сколько лет надо впахивать, чтобы на них заработать, и мне становится страшно. Или ты не об этом беспокоишься?