Интонация и сканирующий взгляд не оставляли возможности беспечно ответить: «Да, я тоже». Точнее, возможность была. Однако Лена не поверит. После истерики, устроенной Лизой в Брюгге, Лена взяла на себя роль психолога, который остро реагирует на любой чих, то есть любой всхлип или вздох. Лена поняла, что подруге тяжело, но не догадалась о причине. И, не желая гадать, пыталась дознаться у Лизы. А Лиза пыталась от ответа уклониться. Но кто знает, когда она сорвется и расскажет Лене про СВАМО и страх перед оупен-апом в качестве писательницы-аврора? То, что Лена может неожиданно узнать ее секрет, беспокоило Лизу.
В Париже она пряталась за Максима. Точнее, так это называла Лиза. Скорее всего, Лена считала, что подруга пытается сойтись с Дорониным поближе и не возражала. Даже наоборот, помогала как могла. Отвлекла Артема и Глеба у входа в Нотр-Дам, чтобы Максим оказался зажат в толпе рядом с Лизой. Трижды повторила этот фокус в Диснейленде, так что Максим каждый раз катался на горках вместе с Лизой. Подтолкнула Лизу во время прогулки по Сене – прямо в руки Максиму. Наконец, во время обхода Лувра посмотрела на Венеру Милосскую и заявила:
– Ну правда же, ничего особенного. Взять, например, нашу Лизу. Она намного симпатичнее. Как думаешь, Максим?
– Ну да, у Лизы как минимум все конечности на месте, – ответил одногруппник, скользнув взглядом по Лизиным ногам. Лиза была слишком занята тем, чтобы принять красивую позу, и не заметила, какая у Максима была аура во время этих слов. А потом Лена принялась бранить его за «сексизм», «бодишейминг» и «вопиющую непрогрессивность», и аура Максима сменилась на оранжево-фиолетовую – свою критику Лена сопроводила тычком под ребра.
Удар из воспоминаний, видимо, был настолько болезненным, что Лизу тряхнуло в настоящем. И это при том что Лена к ней не прикасалась.
– Лиза-а-а-а-а.
Нет, все-таки прикасалась. Лена тихонько – по ее меркам – трясла подругу за плечо.
– Лиза, возвращайся из писательской обители. Там про огранку бриллиантов рассказывают. Тебе для путеводителя наверняка фактическая информация нужна.
Лиза чуть было не ответила, что фактическую информацию она возьмет в интернете. К счастью, в этот раз она успела сообразить, что это отличный способ переключить внимание Лены.
Когда они подошли к витрине – Лена услужливо растолкала место для себя и подруги, Лиза оглядела ее ауру. Темно-синие полосы не исчезли. Значит, Лена по-прежнему за нее беспокоится. Их взгляды встретились, Лена проверила каждую складку у лба и губ Лизы. Точно беспокоится. «И что нам двоим беспокойным делать?» – подумала Лиза, изображая неподдельный интерес к музейным бриллиантам, которые скрывались за густым облаком ауры.
– Здесь вы видите пример круглой огранки. По-английски ее так и называют – brilliant, – сказала сотрудница музея, демонстрируя на пальце кольцо со сверкающим камнем. Отражающийся от граней свет рассекал даже кислотную желто-лиловую ауру, которая вилась вокруг большинства экспонатов.
«Странно, – хмурилась Лиза, пытаясь разглядеть бриллиант под слоем чужих эмоций. – Почему эти кристаллы вызывают у людей негативные чувства?».
Лиза не испытывала восторга при виде прозрачных камней. Однако в их сиянии было нечто магическое. Правильно ограненные алмазы – а в музее старейшей в Европе бриллиантовой фабрики иных не было – блестели так, будто они не отражали свет, а поглощали его, превращаясь в миниатюрные звезды. С этой точки зрения завеса ауры не портила экспонаты, а делала их загадочнее, усиливая сходство с волшебными кристаллами из фантастических фильмов, столь любимых Лизой. И все же ее огорчало, что лучше всего она видит не чудесные кристаллы, а табличку параметров, по которым эти кристаллы оценивают.
– Четыре «си», – сказала сотрудница, водя по белоснежной табличке алым лазером указки. – Carat, то есть вес в каратах. Color, то есть цвет – чем ближе к идеально белому, тем дороже. Clarity, прозрачность – опять же, чем прозрачнее кристалл, тем он дороже. И наконец, cut, огранка.
– По этой системе кристалл в моем кольце, – все головы моментально вернулись к бриллианту, – будет белым, почти прозрачным, и весом в полкарата. Стоит около трех тысяч евро.
Облако кислотной ауры скрыло бриллиант надежнее самых зловещих чар. Лиза вспомнила слова Лены о годах трудоголизма ради одного камушка в колечке. «Ну ладно, девушек можно понять. Но с ребятами что не так?»
– Слышали? А ведь это стандартная огранка. Прикинь, даришь девушке кольцо, ради которого год питался водой и лапшой на воде. А она тебе: «Фу, что за банальная огранка? У всех блогеров кольца с бриллиантами в форме корги. Неужели сложно было подарить мне такое?