После пристального разглядывания берега велосипедист нашелся. Один. Точнее, одна. Девушка в бесформенном пальто небесного цвета ехала вдоль канала. Впрочем, пальто могло быть и иного цвета, но аура спокойствия придавала одежде и велосипеду нежный голубой цвет.
– Я тоже так хочу, – вздохнула Лиза, имея в виду все сразу: и умиротворение девушки, и ее безоговорочное право находиться в Амстердаме сколько пожелает, и то, с какой уверенностью она носила пальто. Лиза бы считала, что выглядит в нем как мешок, и мешком себя ощущала.
– Мечтаешь о жизни на воде?
Лиза дернулась.
– Спокойно, я сегодня не кусаюсь, – усмехнулся Максим. – Так чем тебе понравились эти надводные бараки?
– Что? Нет? Где?
Максим расхохотался, но объяснять ничего не стал. Лиза сама догадалась, о чем речь – вдоль противоположного берега растянулись в линейку дома на воде. Одни стояли на баржах, другие на плотах. У одних стены потемнели, а днище было выкрашено в практичный черный цвет, другие сияли глянцевыми панелями и вымытыми до блеска панорамными окнами. Лиза было решила, что это инсталляция, причудливое украшение канала, но миндальная аура с хвойными проблесками говорила, что здесь живут люди. Изо дня в день кто-то заходит в эти домики, похожие на вагоны поезда – стандартные, элитные или плацкартные. Этот кто-то готовит ужин, читает газеты и ложится спать под плеск воды. А утром умывается, одевается, завтракает и выходит на сушу, чтобы отправиться на работу.
– Да, неплохая жизнь. Ты и на воде, и в городе. В Венеции, наверное, так же.
– Наверное. Лебедиха говорит, из-за множества каналов Амстердам называют Северной Венецией. Если хочешь, можешь послушать, она в этот раз интересно рассказывает.
«Лилия Александровна всегда интересно рассказывает. Некоторые ее фразы я бы с удовольствием в статьи внесла, но это будет нечестно», – хотела возразить Лиза, но покачала головой.
– Пожалуй, нет. Я видами полюбуюсь.
«Не могу столкнуться с Леной. Вдруг увлекусь разглядыванием улиц, она это заметит, спросит, о чем я думаю, а я начну восторженно делиться цветовой палитрой зданий и выдам себя», – мысленно добавила Лиза, радуясь, что Максим не видит пятна страха, покрывшие ее одежду. Она машинально потянулась к ободку, нащупывая торчащий в сторону локон.
– Как хочешь. Я все-таки вернусь к лебедихе, послушаю. Передать Ленке, что ты на корме тусуешься?
Лиза потянула слишком резко и сорвала ободок с головы. Максим вопросительно изогнул бровь – значение ее жеста он явно не понял.
– Как хочешь, – ответила Лиза. Максим не заметил издевки в ее голосе и пошел обратно, исчезая за спинами одногруппников.
Лиза была удивлена. Во-первых, она злилась на Максима. Не расстраивалась, что он проводит время с другой, более привлекательной девушкой. Не раздражалась из-за дурацкой шутки или поверхностных рассуждений о литературе. Нет, она злилась и чувствовала, что ее предали.
Во-вторых, она тосковала. Это Лиза поняла, увидев черную паутину, оплетшую ободок. Никакой синевы – ни спокойствия, ни страха. Но чего ей могло недоставать? Она плыла на катере по каналам Северной Венеции, наслаждаясь панорамой модных улиц – более модных, чем в Париже, по ее скромному мнению.
Лиза решила не искать ответ на этот вопрос, тем более что от него отделяла минута погружения в себя. Вместо этого она сосредоточилась на Париже. На Максиме в Париже.
«Там я для него что-то значила. Лене даже не требовалось вмешиваться. Максим сам помнил, где я. У меня он спрашивал совета, когда выбирал подарок маме в музее парфюмерии. Со мной он гулял по букинистским лавкам вдоль набережной Турнель, хотя мог вместе с Глебом сбежать в магазин комиксов. В конце концов, если бы не Максим, у меня было бы в пять раз больше сувениров с Эйфелевой башней». Вспомнив, как одногруппник закрыл ее собой и купил третью фигурку у нахального торговца, Лиза почувствовала теплый розовый комок у сердца. Но стоило понять, что Максим только что бросил ее ради экскурсии, и обида накатила с новой силой. «Почему Максим не может выспрашивать, что со мной не так? От него я бы не стала скрывать свои способности… Наверное».
Показался мост – один из множества, соединявших две стороны канала. Однако этот был завешан замочками. Казалось, изящные опоры не выдержат железных символов любви и обрушатся. В Париже так и случилось – Лилия Александровна рассказывала, что мост Искусств четыре года назад сломался под тяжестью замков, которыми его украсили влюбленные пары. Отремонтированный мост украшала только аура – розовая и алая. Лизе такой вид понравился больше – железные перила будто переплели атласными лентами. Да и обычай целоваться под мостом Искусств не исчез. Пока их корабль медленно скользил под опорами моста, Лиза судорожно размышляла, встал ли Максим так близко, потому что собирается поцеловать ее, или потому что места рядом нет. Ответ она не получила – налетели Глеб с Артемом и утащили Максима куда-то на нос.