«Может, это будет похоже на горки в Диснейленде? – понадеялась она, сцепляя ладони. – Закрываешь глаза, когда вагонетка разгоняется, открываешь, когда она останавливается. И все. Только ветер и чужие вопли в промежутке».
Внутренний голос не стал это комментировать. Лиза сама понимала, что надеется напрасно. Однако когда ноздри забил удушливо пряный запах, она все равно зажмурилась.
– Что это? – спросила она морщась. Никто не ответил. «Верно. Максима рядом нет. И Лены нет, что еще хуже. Задать вопрос некому, спрятаться не за кого».
– Буров, Потапов, Доронин, Ермилов... Ребята! Все! Быстро перешли на другую сторону улицы. Полюбоваться вывеской кофе-шопа можно и со стороны набережной.
«Так она узнала, как пахнет марихуана», – заключил внутренний голос, вновь проникаясь сарказмом Маргариты Романовны. «И поняла, что малейшие нотки этой сладковатой гадости будут вызывать у нее тошноту», – закончила Лиза. Она бы охотно перешла не на другую сторону улицы, а на другой край города. Аура людей, столпившихся у входа в кофе-шоп, только усиливала это желание. В сравнении с сиянием чужих эмоций неоновая вывеска заведения казалась блеклой. Спокойствие не должно так выглядеть. Бодрость тоже. Обычно в них есть завихрения, крупицы других чувств. Не может быть, чтобы человека с ног до головы окутывала матовая завеса. У кого-то она была зеленой, у кого-то голубой, но это не имело значения. Эти чувства были неестественными. Словно шелковую ткань заменили полиэтиленовой пленкой. «Перекрывающей кислород полиэтиленовой пленкой», – мысленно добавила Лиза и поежилась.
А потом они миновали кофе-шопы и свернули за угол. Лиза ждала, что окажется на пороге местной обители разврата, но ошиблась. Им открылась тихая – в сравнении с предыдущей улицей – площадь. Лиза вздохнула с облегчением. По сравнению с пустым взглядом, которым одарил ее один из парней у кофе-шопа, статуя варана казалась воплощением дружелюбия.
«Это ведь варан? – Лиза снова оглядела поблескивающую в свете фонарей ящерицу. – Надо спросить у Лилии Александровны».
– Здесь начинается особый переулок района Де Валлен, также известного как квартал красных фонарей, – судя по голосу, Лилия Александровна не могла определиться, уместен ее обычный воодушевляющий тон, или студенты воодушевятся самостоятельно. – Только здесь услуги предоставляют мужчины. Точнее говоря, трансгендеры-женщины.
Студенты остались на месте. Лиза видела, как ребят разъедает лимонно-желтое любопытство и тут же окатывает бледно-лиловый стыд. Наконец, две девушки шагнули вперед. Лилия Александровна быстро вернулась в начало группы и повела их за собой.
– На текущий момент работать в районе Де Валлен могут только женщины или трансгендеры-женщины. Хотя многие активисты ЛГБТ-сообщества выступают за то…
Лиза попыталась отключиться. Но в сложившейся ситуации ее тревожило все, и потому переключиться было не на что. Аура? Видеть, как смущение в ее одногруппниках стремительно уступает место любопытству и возбуждению, было неприятно. Архитектура? В опустившейся на город темноте виднелись только окна в пол, подсвеченные яркими лампами. Люди? Лиза перевела взгляд на девушку в окне – без сомнения, работницу квартала. С удивлением отметила миндально-лазурную ауру, обвившую купальник – в отличие от посетителей, девушка была настроена на рутинный вечер. Наверное, ее спокойствие могло передаться Лизе, не опусти она взгляд на бикини и не вспомни, с какого переулка они начали экскурсию.
«Пусть это поскорее закончится», – думала Лиза, кусая губы.
В самых тяжелых случаях она могла отключиться от мира и уйти в себя. Так она спасалась между Люцерном и Брюгге. Тот же способ помогал ей, когда требования матери казались невыполнимыми, а последствия непослушания – невыносимыми. Но не сейчас.
«Соберись, Лиза. Это всего лишь прогулка. Зато сколько материала для путеводителя! В каких красках ты опишешь ночную жизнь Амстердама, если перестанешь воротить нос как последняя ханжа!» – надрывался внутренний голос.
Лиза ойкнула. Проведя по губам языком, слизнула каплю крови. Медленно подняла взгляд на очередную витрину.
– No photo! – рявкнула женщина невообразимых пропорций, после чего обрушила на стекло свои округлые ноги. Белая масса бедер заслонила окно. Лиза отшатнулась. А потом бросила взгляд исподтишка.