Забежав в туалет и наглухо закрыв кабинку, не прошло и секунды, как я припечатался к холодной плитке и, сам того не замечая, медленно сполз на кафель вниз. Боль была невыносимая. Небрежно задрав рукав школьного пиджака, я наконец увидел надпись на своём запястье.
Такое чувство, что я сыграл с судьбой в лотерею, и все купленные билеты не принесли мне ни единой копейки. Я надеялся на что угодно, но в один миг моя жизнь явно не вписалась в нужный поворот и со свистом проехала мимо. Мимо меня.
«Дяденька, а можно тебя нарисовать?» — гласила фраза, выписанная на тонкой коже красивыми красными буквами.
Разум затуманился. В голове промелькнули отголоски прошлого. Красные нити сковали бедное сердце, а легкие будто перестали дышать. «Этого не может быть», — подумал я.
За всю свою жизнь я слышал её лишь раз, и это было тогда, в электричке.
***
После того дня я не мог найти себе места ещё долгие восемь лет.
Пока мои друзья и близкие наслаждались жизнью в компании своих родственных душ, выходили замуж, женились, обзаводились семьёй и детьми, строили карьеру, путешествовали и просто жили счастливо, я всё ещё находился в поисках. Причём, как мне казалось, уже безуспешных.
В это сложно поверить, но я действительно не мог её найти . Испробовал всё: пытался отыскать в социальных сетях, пробивал по внутренним базам, рыскал на сайтах знакомств и пару раз даже ходил на свидания вслепую, в надежде, что угадал с подопечной, но, увы, чем чёрт не шутит.
Один осенний день перевернул всю жизнь с ног на голову. Это было в начале октября. Тогда мне было порядка двадцати шести.
Яркую зелёную краску вместе с её всевозможными оттенками и полутонами потихоньку сменяли поникший жёлтый и огненный красный, которые позднее превратились бы в тёмно-каштановый, а ещё позже — в смертельно-чёрный.
Впервые за долгие годы я решил съездить в старый бабушкин дом в Тэджоне. После того, как она стала жить с нами, родители ездили в тот город очень редко, а позже и вовсе перестали навещать её старенькую лачужку.
В тот день я сильно расчувствовался и решил понастольгировать: так сказать, окунуться в детство с головой. Взял билет на первый же скоростной поезд и без задней мысли направился к цели. Дождавшись нужной электрички, я радостно зашёл в вагон и уселся на свободное место, попутно достав свой новенький флагманский Samsung, чтобы почитать последние новости:
«Инновация! Samsung выпустили новую модель телефона с гнущимся сенсорным экраном! Теперь любители раскладушек и миниатюрных телефонов снова смогут прочувствовать прошлое, но уже в более современном виде!»
«Корейская группа EXO одержала очередную победу и получила от Mnet персонализированную награду»
— Извините, молодой человек, у вас уникальная внешность, не могу ли я вас нарисовать? Понимаете, я набиваю руку, рисуя портреты прохожих… — послышался повзрослевший, но до боли в сердце знакомый голос. Я сразу же оторвал глаза от надоедливого гаджета.
Стоило мне только взглянуть на собеседницу, как я забыл всё, что хотел сказать. Передо мной сидела девушка с пеналом цветных карандашей и толстенным скетчбуком, почти полностью изрисованном различными картинками. Завидя мой шокированный взгляд, она повторилась: — Извините…
— Ханыль? Это ведь ты, да? — всё ещё не веря своим глазам, спросил я.
— Откуда вам известно мое имя? — удивлённо произнесла шатенка.
— Пожалуйста, покажи мне своё запястье, — не унимался я. Девушка замялась.
Не выдержав промедления, я придвинулся ближе и сам засучил рукав её кофты. Мне понадобилась секунда, чтобы убедиться в своей истине.
— Что вы себе позволяете! — воскликнула Ханыль, моментально заставив меня отпрянуть.
«Тебя зовут Ханыль, верно?» — красовалась такая же, будто вышитая тонкими красными нитками, фраза на её запястье.
— Ты ведь та девочка с карандашами много лет назад, верно? — неуверенно спросил я и боязливо пододвинулся ближе к собеседнице.
— А ты, похоже, тот самый мальчик, которого я неумело рисовала светло-салатовым карандашом в тот день. Я так старалась, а ты даже не попрощался, — печально улыбнулась Ханыль. — Мог бы и «пока» сказать, Минки.
— Я очень спешил, прости.
— А я ведь до сих пор храню эти детские каракули, — усмехнулась девушка и начала активно листать свой альбом с рисунками. Перелистнув куда-то к середине, она смущённо пододвинула книжку ко мне. На одном из листков был приклеен тот самый портрет, нарисованный пятилетней девочкой где-то в старом вагоне электрички.
— Я нашёл тебя, — еле слышно произнес я, аккуратно притянув девушку к себе и заключая в объятья. — Наконец-то.
— Я так рада, что нашла тебя, — не прошло и секунды, как я оказался в таких же крепких объятьях, что и подарил сам. — Давай будем любить друг друга так долго, пока мир не растеряет все краски?
— Не думаю, что с тобой он когда-то их растеряет, — ласково сказал я и нежно коснулся её лба губами.
Пенал, когда-то лежавший на коленях девушки, не устоял перед резко нахлынувшими чувствами и с грохотом свалился на железный пол. Разноцветные карандаши в рассыпную разлетелись по полу, окрашивая своими стержнями из цветного графита всё вокруг.»
В тот день краски жизни Минки и Ханыль приобрели более яркие и контрастные цвета, в них заиграло ещё больше оттенков, а мир перестал быть таким блеклым и однообразным.