Председатель исполнительного комитета продолжал:
— В первый момент предложение озадачило и нас. Но вдумайтесь в его логичность. В настоящее время американское общественное мнение можно возбудить только одним способом — затронув вопрос о расе и цвете кожи. В этом вопросе существует единодушие, не достижимое ни в каком ином. У американцев имеются большие расхождения во взглядах на пределы государственного вмешательства в деловую жизнь и в частные доходы, так же как и по другим мероприятиям Нового курса. Социалистические идеи крепнут, но отнюдь не преобладают в стране. Американская позиция в отношении Англии все время меняется, но особого энтузиазма по поводу использования американской мощи ради спасения Британской империи не чувствуется. Американцы считают, что русский коммунизм неизбежно потерпит неудачу, но у них нет единодушия в вопросе о том, чтобы помочь его крушению силой. Даже в расовых вопросах сейчас меньше догматизма, чем семьдесят пять лот назад. И том не менее нападение желтой Японии на белую Америку объединит всю страну, активизирует ее, как сильнейший катализатор. На следующий же день война будет объявлена. Кроме того, это будет война во имя достижения только одной цели — завоевания Азии, что является и нашей целью. Это будет не та война, какую хочет вести Рузвельт, — ради сохранения демократической Англией ее роли мировой державы, это будет война за восстановление Британской империи викторианской эпохи, за ее тесное содружество с Соединенными Штатами и за полное уничтожение Советской России.
— Но что станет с Японией? Разве ей не угрожает уничтожение со стороны Америки?
— Только в том случае, если мы допустим это. Япония готова поверить нам на слово, что в конечном итоге ей будет обеспечено полное равенство с Европой в господстве над Азией!
Низкорослый, скромного вида японец, сидевший рядом с японским послом, поднялся и представился как прямой эмиссар Ассоциации содействия имперскому правлению, в руках которой фактически была сосредоточена верховная власть в Японии. На отличном английском языке он подтвердил обещание напасть на Америку.
— Но ведь подобный акт, — запинаясь, произнес английский коммерсант, — вызовет самую резкую реакцию мирового общественного мнения.
Ему решительно ответил германский генерал:
— Он не вызовет ничего такого, чего германская военная мощь, объединенная с японской маневренностью, не обратила бы к выгоде нашей организации. Еще до того, как всерьез развернется японо-американская война, Гитлер завоюет Россию и, обладая непобедимой силой, повернется лицом к Западу. Мы гарантируем здесь и сейчас существование Японии как признанной великой мировой державы и уже заключили с ней оборонительно-наступательный союз.
Дискуссия затянулась до самых сумерек. Под конец было достигнуто согласие по всем основным вопросам. Было решено (в случае, если Рузвельт будет избран на третий срок) действовать следующим образом:
1. Япония должна напасть на США без предупреждения.
2. После разгрома России Германия, Англия и Франция гарантируют Японии безопасность и предоставят ей необходимый доступ к мировой торговле.
3. После вступления США в воину английские промышленники и финансисты в сотрудничестве с американскими деловыми кругами примут меры и тому, чтобы США не нападали на Германию и не оказывали помощь России.
4. В послевоенный период Германия, Франция и Италия должны быть признаны равными партнерами Англии и США в мировой торговле, промышленности и финансах.
Наступила ноябрьские выборы 1940 года, и Франклин Рузвельт был в третий раз избран президентом Соединенных Штатов. Судья Мансарт ликовал и неделю спустя собрал у себя в доме небольшую компанию друзей. Из Спрингфилда приехали Джек и Бетти Кармайкл, захватив с собой Джеки, Джеки впервые встретился с Ревелсом-младшим, и они вместе отправились посмотреть, как Джек Робинсон играет в мяч. К Мансартам пришла также Салли Хейнс, молодая белая общественная деятельница. Свой отпуск она проводила в Европе и успела выехать оттуда в августе, до объявления войны. Бетти и Салли были полны впечатлений, которыми и спешили обменяться, а Джек беседовал с женой судьи о своих злоключениях в Спрингфилде. Сам судья молча ожидал прихода еще одного гостя. Было уже поздно, когда появился наконец Гопкинс. Разговаривал он без всякого стеснения и проявлял энтузиазм по поводу недавних выборов.
— Народ Соединенных Штатов совершил беспрецедентный акт, — говорил он, — избрав Франклина Рузвельта на третий срок двадцатью семью миллионами голосов против двадцати двух миллионов и подтвердив тем самым свое одобрение проекта процветающего государства.