Тонкие нити оплетали его словно кокон…
***
Сон. Такой реалистичный, он вызывал в его душе смутное необъяснимое беспокойство. Мари звала его. Сон не выходил из его головы; что бы он ни делал, чем бы ни занимался — мысли его постоянно возвращались к нему. Почему? Неужели это знак, что Мари тоже о нём думает? Нет, навряд ли. Это он, Энтони бережёт в душе её образ. Как самое дорогое сокровище.
« Мне дано довольствоваться лишь отблеском её сияния. Хранить память о той теплоте, которую она мне когда-то подарила…
Она стала для меня так много значить за столь короткое время. А Мари? Она наверняка давно забыла обо мне…
Пускай! Я знаю: где-то на свете, она живёт, смеётся. Этого для меня довольно. Где бы она ни находилась, кто бы ни был рядом с ней — да будет она счастлива!»
Грустная улыбка на миг озарила осунувшееся лицо Энтони; в глазах вспыхнули искорки.
– Эй, парень! Чего тут расселся? Это место занято!
Вскинув голову, Энтони уставился на парня неопределённого возраста, не очень понимая, чего от него хотят. Но, в следующий момент встрепенувшись, вскочил на ноги.
– Забирай свои причиндалы и проваливай поживей! – прорычал парень, обдавая Энтони запахом перегара. – Худ-дожник!
Подхватив сумку и штатив, Энтони поспешно ретировался.
– Ты на часы хоть смотришь? – проворчал Дин — однокурсник, с которым Энтони снимал дешёвую квартиру в недорогом районе, распахивая дверь и пропуская внутрь припозднившегося товарища. – В следующий раз бери ключ.
– Прости, – пробормотал Энтони.
Дин был ленивым сонным увальнем и, глядя на него, ни за что нельзя было предположить, что этот добродушный толстобрюхий увалень с печальными глазами, придающими выражению его лица некоторую меланхоличность решился на побег из родительского дома лишь потому, что отец, известный эндокринолог, вознамерился заняться устройством его карьеры. Сын, однако имел совершенно другие планы на будущее.
Холодильник поражал воображение пустыми полками: четверть пиццы, оставшейся от вчерашней выручки и початая бутылка кефира — всё, что Энтони нашёл внутри. Сегодня была очередь Дина затовариваться продуктами.
«Опять, наверное, за заказами засиделся», – подумал Энтони, когда из соседней комнаты донеслось сонное, не слишком довольное бормотание друга, устраивавшегося на старой тахте.
Дин был талантливым, разноплановым успешным художником. Его работы приносили ему заработок, да и отец, которому пришлось принять выбор сына, помогал ему материально. Однако Дин предпочитал жить скромно и довольствовался дешёвым жильём.
– Скоплю кругленькую сумму — и отправлюсь колесить по белу свету, – как-то раз сообщил он Энтони. – Могу и тебя взять в дело. А?
«Колесить по свету», однако, Энтони не совсем прельщало. Он чувствовал: его путь другой. Там, за гранью…
Он чувствовал её, незримую. И искал её. Потому и бродил по улицам допоздна…
***
В аудитории царило оживление — как обычно бывает во время пауз. Шум в основном создавала небольшая группа студентов, устроившихся за двумя сдвинутыми вместе столами и весьма эмоционально что-то обсуждавших. Однако Энтони, увлечённый своим занятием, оставался слепым и глухим ко всему, что происходило вокруг.
– Это кто? Натурщица?
Вздрогнув, Энтони резко обернулся. Алекс Бейнтон, неслышно подошедший сзади, разглядывал его эскиз с довольно глумливой ухмылкой, изображая шутливую пародию на художественного критика.
– А она очаровашка! – отметил Алекс, высоко вскидывая правую бровь. – Познакомишь?
Энтони быстро закрыл рисунок чистым листом.
– Ладно, твоё дело, – Алекс пожал плечами. – Я, собственно, спросить хотел: ты в деле, или нет?
– А? – Энтони с некоторым непониманием поглядел на товарища. – Ты о чём?
– Мы с ребятами в кино собрались, – подал голос Джеймс Гери, лохматый долговязый верзила. – Будут скидки — для нас особо.
Энтони взглянул в раскрытое настежь окно. Он был на мели и планировал немного подзаработать, развозя пиццу… Но с другой стороны, а почему бы и нет?
– Я… – начал он, поворачиваясь к друзьям и вдруг смущённо осёкся, заметив симпатичное личико Анджелы Хьюстон, выглядывающей из-за широкой спины Билла Корвина. – Я… подумаю.
– Надумаешь, – Алекс хлопнул его по спине, – приходи завтра в три на мост. Можешь толстяка Дина прихватить.