Полицейская сирена, разорвавшая на клочки тишину, отогнала прекрасный мираж. Энтони, вздрогнув, ещё раз взглянул на окно, медленно двинулся по тёмной улице.
Ночь укутала тончайшим покрывалом тьмы огромный город с его церквями и соборами, старыми и новыми домами, запутанным лабиринтом узких переулков и широкими шоссе. Энтони медленно брёл вперёд, погружённый в свои мысли, не замечая ни редких прохожих, ни машин, ни ярких неоновых вывесок на «спящих» магазинах; всё вокруг воспринималось им словно со стороны, будто он находился за прозрачной гранью, в другом мире.
«Не надо! Пускай думают, что нас тут нет!» Энтони невольно улыбнулся, вспомнив торопливый шёпот Анджелы в полутёмном зале кинотеатра, её быстрый взгляд в сторону однокурсников… И порадовался, подумав, что, если бы они не перепутали место встречи, то ничего бы не было — ни киносеанса вдвоём, ни ужина у дядюшки Джиджи, ни удивительной прогулки по вечернему парку…
Снова завыла сирена. Энтони, «вынырнувший» из размышлений, огляделся и усмехнулся. Ноги привели его к многоэтажке, где жили они с Дином. Колокол небольшой церквушки, что находилась в нескольких кварталах пробил один раз.
«Час ночи! Дину не слишком понравится моё позднее возвращение. Ворчать начнёт...» – подумал Энтони, почему-то усмехнувшись и, потянув за стальную ручку, нырнул в сумеречный, пахнущий плесенью и сыростью подъезд.
Ключа не было. Энтони обшарил все карманы, стянув со спины маленький холщёвый рюкзачок, – он всегда брал его с собой, – высыпал его содержимое на выложенный замызганной плиткой пол… Тщетно. Мысленно отругав себя за рассеянность, Энтони собрал рассыпанные по полу вещи и, сожалея о том, что всё же прийдётся поднимать с постели Дина и выслушивать его недовольные высказывания, со вздохом нажал на кнопку звонка.
Тишина. «Звонок сломался вчера вечером», – вспомнил Энтони и громко постучал.
– Эй, кому это не спится?!! – раздался недовольный хриплый голос из-за двери квартиры напротив, показалась разлохмаченная голова соседки. – Таскаются чёрт-те-где, потом заявляются посреди ночи!
– П-простите… – смутившись, пробормотал Энтони.
Соседка пробормотала что-то неразборчиво и «втянулась» обратно.
Энтони собрался, было, снова постучать. «А может, Дин и вовсе не возвращался домой? – подумал он, глядя на обшарпанную дверную створку. – Хм… Разве это так уж невероятно?»
А может, это к счастью, что он забыл ключ, а друга не оказалось дома?..
***
Энтони медленно брёл по пустынной ночной улице.
Он не мог провести остаток ночи в тёмном закутке под лестницей, дожидаясь возвращения товарища, как уже бывало с ним как-то раз…
Сейчас, под ночным усыпанным звёздами небом ему было проще оставаться наедине со своими беспокойными мыслями.
Что-то новое пришло в его жизнь. Пока ещё Энтони не мог разобраться в этом чувстве, он был не совсем уверен, что это оно — то самое, заветное, не мог разобраться в себе…
Анджела. Почему сердце Энтони сильнее билось в груди, когда он думал о ней, рисовал в воображении её образ, вспоминал её голос, смех, ярко сверкающие глаза?..
Гулкие удары церковного колокола: бамм… бамм… бамм… «Остановись! Прислушайся к этому гудящему эху! Может, услышишь ответ?»
Он стоял на узком участке земли и задумчиво глядел на тёмные, влажно поблёскивающие воды великой реки, неторопливо стремящиеся вдаль.
Мост. Ноги сами привели его сюда. Это было не так давно, а теперь Энтони казалось, что миновала целая вечность с той ночи, когда он, вжавшись спиной в холодный бетон устоя, богато разрисованного граффити, пытался заснуть. И снова — как тогда на вокзале — он увидел самого себя из прошлого. Приютившегося среди куч мусора, дрожащего от холода и страха перед неизвестностью. Именно тогда он осознал по-настоящему, на какой отчаянный поступок решился. Он чувствовал себя потерянно, оказавшись в огромном городе, и не имел понятия, куда ему податься, у кого просить помощи…
«Судьба снова оказалась ко мне милостива, – подумал Энтони, отстранённо прислушиваясь к тихому шороху волн. – А может быть, я сделал правильный выбор?
И снова у него возникло ощущение, будто его ведут — свози горе, радости, открытия, испытания. Мать, подарившая ему любовь и заботу, отец, приподнявший перед ним занавес, за которым скрывалось нечто прекрасное и удивительное, научивший видеть и верить. Мари...
Мари… Ангел из его прошлой жизни, озаривший ему путь. Анджела была ангелом его настоящего… «Но, возможно, я ошибаюсь? – спросил он себя. – Просто мне нужен кто-то, кому бы я хотел довериться.
Удивительное видение возникло вдруг перед мысленным взором Энтони Свифта: две прекрасные девушки глядят на него с улыбками; одна окружена бледным серебристым свечением, вокруг другой сияет золотистая аура.
В рюкзаке нашлась пара баллончиков с краской — золотой и серебряной. Образы, возникшие на серой поверхности устоя словно проступили из густого тумана или дыма, они выглядели такими живыми словно, создавая их художник использовал всю цветовую палитру.
– Та-та-та! И что это мы тут видим, э?
Вздрогнув, Энтони порывисто обернулся. Он был так поглощён своим занятием, что не услышал шагов за спиной.
– Красота-а! – протянул с улыбкой один из четырёх дюжих чавс, остановившихся позади в паре шагов, разглядывая изображение с весьма глубокомысленным видом. – Так что? За территорию не платил, припёрся хрен знает откуда каракули малевать… Хотя нет. Кажется, мы уже виделись…
Он вёл себя как авторитет, этот тощий белобрысый парень в растянутых трениках, жёлтой спортивной куртке и клетчатой бейсболке, надетой козырьком назад. Таковым и являлся.
Они действительно были знакомы. И снова у Энтони возникло ощущение, что время повернуло вспять. Нет, он не забыл.
– На стене не написано, чья она, – тихо ответил Энтони, глядя на чав; пальцы стискивали флакон с краской.
– Ха! – обернувшись, белобрысый кивнул товарищам. – А надо было таблички ставить? Или плакат вывешивать? Для таких вот «птенцов» со слабой памятью. – Он криво усмехнулся. – Сказано было: чужакам тут не место, так что…
Энтони не собирался спорить.
– Попустите! – потребовал он у загородивших дорогу ухмыляющихся чавс.
– Пусть катится, – «миролюбиво» распорядился белобрысый в клетчатой бейсболке. – Нам не нужна падаль.
«Свита» повиновалась.
За спиной послышался короткий сухой смешок, приглушённый говор, шипящий звук жидкости, разбрызгиваемой из флакона…
– Эй, художник!
Приостановившись, Энтони оглянулся. Его творения, его ангелы были перечёркнуты — крест-накрест!
Ярость захлестнула Энтони обжигающей волной. Не помня себя, бросился он на подонков, посмевших так просто уничтожить. Меньше всего задумывался он в этот момент о превосходстве сил, о том, что он один против четырёх. В считанные мгновения поверженный наземь, он всё же пытался сопротивляться тем, кому грубое насилие доставляет наслаждение…
– Остановитесь! Прекратите! Я вызову полицию!
Какой-то человек, волею удивительного случая оказавшийся в этом глухом и обычно безлюдном месте, бросившись к дерущимся, попытался оттащить хотя бы одного из них от избиваемого, но тут же был с силой отброшен к стене.
– Эй, Дэйв! – воскликнул один из чавс, отвлекаясь от «развлечения и глядя через плечо. – Деду, кажется крышка! Бежим, пока копы не нагрянули!
Его слова прозвучали сигналом для остальных: чавс как ветром сдуло.
Гулко гудел колокол в тишине ночи...