– Всё будет хорошо, – повторял он, не спуская глаз со смертельно бледного лица человека, несчастье которого он принял так близко к сердцу. – Теперь всё будет хорошо. Самое страшное позади.
Энтони казалось, что старик его слышит.
– Вам туда нельзя, сэр, – сказала сестра, преграждая Энтони вход в палату.
– Но… Я должен быть рядом с ним! – с жаром промолвил юноша. – Понимаете…
– О да, – сестра кивнула. – Отлично понимаю и разделяю. К сожалению, я не могу нарушать правила. Но могу вас уверить: о вашем отце очень хорошо заботятся. Он ведь ваш отец, не так ли?
– Он родился под счастливой звездой, – продолжила сестра, поскольку Энтони замешкался с ответом. – Не переживайте. Ступайте домой, отдохните. Вам…
– Я бы хотел остаться, – перебил её Энтони. – Пока не станет известно, что ему лучше…
Сестра задумчиво погладила подбородок, смерила молодого человека взглядом. И, кивком предложив следовать за собой, двинулась по широкому коридору.
Женщина, дремавшая на стуле в углу со скрещенными на груди руками, встрепенулась и, взглянув на вошедших с сонным равнодушием, снова прикрыла глаза.
– К сожалению, – сказала сестра шёпотом, – здесь нет кроватей, но, если хотите…
– Благодарю вас, – ответил Энтони. – Я буду ждать.
***
Круглый циферблат часов над дверью разделён минутной и секундной стрелками на две половины: шесть часов. Две половины… «До» и «после»...
Откинувшись на спинку стула, Энтони прикрыл глаза; голова кружилась.
В клинике было по-утреннему оживлённо: из коридора доносился звук торопливых шагов, тихий шорох и поскрипывание колёс каталок, чья-то торопливая речь, смех…
Почувствовав, что до его плеча дотрагиваются, Энтони раскрыл глаза: его соседка по комнате для посетителей, склонившись к нему, обеспокоенно заглядывала ему в лицо.
– Вам плохо? – спросила она с участием; над термосной чашечкой в её руке поднимался горячий ароматный пар. – Вот, выпейте чай!
– Благодарю вас!
Чай был горячий, сладкий, пах бергамотом. Энтони пил его маленькими глотками, ощущая, как по телу разливается благостное тепло, напитывая энергией каждую клеточку.
– Моего мужа прооперировали вчера вечером… – со вздохом сказала женщина, присаживаясь рядом. – Операция была сложная: пришлось удалить почку… Врачи обещали успешный исход…
Она умолкла, уставилась в пространство перед собой.
– Я слышал голос отца… – тихо промолвил Энтони, спустя минуту. – Он звал меня… Когда я увидел лицо этого человека, мне показалось, что он удивительно похож на него…
Подняв голову, женщина взглянула на юношу с вниманием и сочувствием.
– Слова Богу, что это не ваш отец, – сказала она. – Надеюсь, он находится в добром здравии?
– Он погиб. Тогда я был совсем мал…
– Простите, – женщина накрыла ладонью его руки. – Я вовсе не хотела…
– Разве вы могли знать?
В приоткрытую дверь заглянула сестра.
– Эй, паренёк! – кивнула она Энтони, вскочившего на ноги. – Пойдём ка со мной.
– Твой отец очнулся и хочет с тобой поговорить, – сообщила она по пути.
В палате было сумеречно: большое окно было зашторено. Остро пахло лекарствами. Аппарат, стоящий рядом с кроватью, на которой лежал старик, тихо попискивал, мигая лампочками. Прозрачная трубка капельницы тянулась к запястью.
– Сынок! – голос старика был тих; рука, простёртая к Энтони, остановившемся рядом в замешательстве, слегка дрожала. – Спасибо, что позаботился обо мне. А ведь я уже обнимался со смертью!
– Не говорите так! – воскликнул Энтони.
Старик внимательно взглянул на него и улыбнулся.
– Ты прав, – сказал он. – Н стоит звать смерть, когда знаешь, что должен ещё кое-что сделать именно в этой жизни.
Дверь палаты приоткрылась; бесшумно проскользнув к кровати, сестра взглянула на аппарат, контролируя показатели, проверила капельницу, заботливо оправила подушку под головой больного, раздвинула шторы на окне…
– Ты как, сынок? – спросил старик, когда они снова остались одни. – Вижу, тебе здорово досталось от этих бандитов…
– Я в порядке.
– Это давняя моя привычка прогуливаться ночами по речному берегу, – Не окажись я случайно на месте драки, они бы тебя укокошили, – старик усмехнулся. – Я их немного напугал.
Старик умолк. «Это едва не стоило вам жизни», – промолвил Энтони мысленно.
– Я хочу попросить тебя кое о чём, – заговорил старик вновь после минутного молчания. – Прошу, не удивляйся моей просьбе!
– О, я рад быть вам полезен! – воскликнул Энтони с жаром.
– Поживи у меня, пока я здесь валяюсь. Да, просьба, конечно, неожиданная, – добавил старик, видя, выражение, появившееся на лице молодого человека, – притом, исходящая от незнакомца с трясущимися конечностями, но… Видишь ли, она не совсем бескорыстна. Дома остался Бонни и он наверняка сходит с ума, переживая, куда подевался его старый Чарли…