Глава 16. Дом мастера
– Как это прекрасно иметь такого замечательного заботливого сына! – с улыбкой промолвила сестра, передавая Энтони ключи от квартиры старого джентлмена (кроме них и специального паспорта, в котором значились заболевания, а так же медикаментозной карты при нём других вещей не было).
«Да, наверное, – подумал он. – Удивительно, что он рискнул довериться незнакомцу»
Энтони решил никого не разуверять в том, что он не приходится старику никем.
***
Путь от «Санкт Мэри» до дома старого джентлмена был неблизок — разумеется, если идти пешком. Но у Энтони не было иного выбора: тех жалких пенсов, что уныло позвякивали в кармане его брюк, не могло бы хватить на оплату и одной остановки на автобусе. Его сумка осталась на месте ночной драки; это обстоятельство его, однако, не особенно обескураживало. «Как-нибудь выкручусь...» – мысленно говорил он себе, идя вперёд и обращая на прохожих, таращащихся на него, внимания не больше, чем на машины, что мчались мимо, шурша шинами по мокрому асфальту. Почему-то Энтони был уверен, что сможет найти простое решение «нарисовавшейся» проблемы. (Может быть, потому, что в его жизни были потери более серьёзные, чем деньги и документы?) Сейчас его голова была занята другими мыслями.
Старик… Энтони что-то влекло к этому человеку, заступившемуся за него, назвавшего его сыном. Он не мог объяснить, почему душа его, откликнувшись, потянулась навстречу, приняла старика как близкого человека…
Картины возникали в сознании, выстраивались друг за другом: Мари, играющая на пианино… Весело смеющаяся Анджела… Два светлых ангела на серой бетонной стене… Отец, пришедший в видении — и старик… Между ними была непостижимая связь… Вдруг Энтони увидел всех их вместе стоящими перед алтарём в пустынной церкви; солнечные лучи, пробиваясь сквозь разноцветное круглое витражное окно, роняют на них радужные блики…
Остановившись, Энтони закрыл лицо ладонями.
– Эй, парень, – участливо окликнул его кто-то, дотронувшись до плеча, – ты в порядке?
Вздрогнув, Энтони поднял взгляд. Какой-то полный смуглолицый мужчина в светлом плаще нараспашку, шея обмотана красным вязаным шарфом, густые чёрные брови нахмурены, во взгляде больших карих глаз беспокойство.
– Ты неважно выглядишь, – сказал он. – Может, я могу чем-то помочь?
Пристально взглянув на мужчину, Энтони покачал головой и, пробормотав слова благодарности, двинулся дальше. Он знал, что мужчина глядит ему вслед.
Вдалеке показался мост. Энтони мог выбрать другой путь, более короткий, однако свернул сюда.
«Такое странное ощущение, – подумал он, останавливаясь у железного ограждения и устремляя взгляд вдаль, над поблёскивающей водной гладью. – Как будто всё, что происходило со мной… что произойдёт, предопределено…»
«Предопределено-о…» Вскинувшись, Энтони настороженно прислушался. Нет. Этот тихий, похожий на сухой шелест шёпот ему лишь почудился.
Ему вдруг захотелось взглянуть на его ангелов…
В сером полумраке они казались ещё прекрасней, чем тогда, ночью. Было удивительно, что багровая черта, перечёркивающая изображения, не нарушала гармонии, но словно ограждала прекрасных дев от жестокого мира.
Сумка валялась у их ног. Баллончики с красками, кошелёк, студенческий билет, гребешок, платок, карандаш, потрёпанная записная книжка с фотографией собора святого Павла на обложке выпали и валялись рядом. Будто содержимое просто вытряхнули на землю, разворошили и, ничего не взяв, ушли.
«Повезло», – подумал Энтони, кладя вещи обратно в сумку, и невольно вскинул взгляд. Ангелы улыбались… Или это ему лишь показалось?
***
«Бонни стрит...» – повторил про себя Энтони, нащупывая в кармане сложенный вчетверо листок с адресом и невольно усмехнулся: название улицы и имя того, кого старый джентлмен поручил его заботам во время его отсутствия, совпадали.
Энтони с интересом поглядывал по сторонам: ему очень нравились старинные, немного мрачные дома, выстроившиеся вдоль безлюдной улицы, по которой он шёл. Они напоминали молодому художнику старых лордов — заметно пообносившихся и растерявших часть своего лоска, они всё же сохранявших остатки былого шика и чопорность и чтивших традиции, принятые в высшем обществе, с завидным упорством. Энтони даже показалось, что они провожают его холодными высокомерными взглядами, недоумевая, как этот грязный оборванец с синяком под глазом и ссадиной на скуле осмелился сюда забрести! Однако он улыбался. Эти архитектурные старики были живыми — по сравнению с панельными «кубиками», в одном из которых он теперь жил, в них ощущалась душа.