– Э-э… – замявшись, промычал Энтони, – Дин… мистер Хамилтон... дома?
– О! Он, выходит, не одной мне понадобился! – криво усмехнулась женщина, однако уже другим тоном: похоже, теперь она увидела в Энтони предполагаемого товарища по несчастью. – И по какому поводу?
– Я… – набравшись смелости, промолвил Энтони, – я оставил ему на хранение некоторые свои вещи.
– А, значит, это твой хлам! – женщина посторонилась, пропуская Энтони в сумеречный коридор. – А я уж думала старьёвщиков приглашать. Забирай своё барахло и выметайся, да поживей!
Стараясь держаться увереннее, чем он чувствовал себя на самом деле, Энтони шагнул внутрь. Квартира, в которой он прожил почти два года, сейчас будто отторгала его, а незримый дух, обитавший в ней, нашёптывал: «Прочь! Ступай восвояси!»
Ему не требовалось много времени, чтобы собраться: скромный гардероб, уместившийся в большой спортивной сумке и рюкзаке да картины, написанные им, занявшие место в старом чемодане, в котором Энтони хранил эскизы матери и отца и осколки цветных витражных стёкол, бережно завёрнутые в кусок мешковины.
– Вот и всё, – прошептал Энтони, обращаясь к портрету, закреплённому на штативе, прежде, чем снять его и, свернув, уложить в чемодан.
Это ему только показалось, или действительно портрет ожил, и едва заметная улыбка тронула губы Мари?..
«Значит, так должно быть, – подумал художник, покидая квартиру. – Сделан ещё один шаг.»
– И радуйся, что я не стала вызывать полицию! – догнал Энтони оклик рассерженной хозяйки, когда он спускался с лестницы. – Дружок твой скрылся, не заплатив за два месяца!
*
Красная телефонная будка обнаружилась за углом, на узкой пустынной улочке, заканчивающейся низкой аркой. «Только бы Алекс оказался дома!» – мысленно воззвал нагруженный вещами Энтони к высшим силам, опуская свою поклажу на землю, и, зайдя внутрь, снял трубку. К счастью, его молитвы были услышаны.
– Приезжай! – лаконично ответил Алекс Вудфорд на фразу «надо поговорить», произнесённую Энтони после краткого приветствия, не расспрашивая и не требуя объяснений.
Квартира друга располагалась на пятом — и последнем — этаже старого кирпичного особняка, находившегося сравнительно недалеко от университета. Алекс гордился, что ему удалось отыскать такое выгодное жильё, к тому же полностью отвечающее его вкусу: ему нравились крутые ступени, скошенные потолки и лоскуток неба, виднеющийся из окна спальни.
– Ого! – только и вымолвил Алекс, весьма впечатлённый видом «навьюченного» Энтони, протиснувшегося в прихожую.
В квартире витал сногсшибательный аромат мясного жаркого. Желудок Энтони немедленно откликнулся жалобной «песенкой».
– Кто там, Ал? – послышался звонкий голосок; в следующий момент и его обладательница — симпатичная рыжеволосая девушка в ярком цветастом фартучке, надетом поверх джинсов и клетчатой блузки — выглянула из крохотной кухоньки. – Ах, Свифт, это ты!
– Привет, Нэн, – пробормотал Энтони, чувствуя себя ужасно неловко. Он знал об отношениях своего друга, но всё же не ожидал увидеть здесь Нэнси Мюррэй.
– Здорово, что ты заглянул к нам! – воскликнула та, привычно сдувая со лба непослушную чёлку. – Ты вовремя — мы как раз собрались обедать…
– Я… – запнувшись, Энтони перевёл взгляд на Алекса. – Я хочу попросить тебя об одном одолжении…
– Думаю, нам лучше всё обсудить за столом, – промолвил Алекс безапелляционно.
– Плохо дело, – констатировал Алекс, выслушав немногословный рассказ Энтони, и шумно вздохнув.
– Мягко сказано, – в тихом голосе Нэнси слышалась злоба. – Это подло! Вот что, Свифт, оставайся у нас! – она выразительно поглядела на Алекса. – Ты согласен со мной, любимый?
– Целиком и полностью! – подтвердил тот. – Здесь всем места хватит.
– Нет, дружище, – покачал головой Энтони, – Я хочу попросить тебя взять на сохранение кое-что из моих вещей. Мне пока есть где жить.
Алекс раскрыл рот, собираясь возразить, но, взглянув в глаза друга, понял, что не сможет его переубедить.
– Твоя воля, – сказал он. – Но помни: ты всегда можешь на меня рассчитывать.
Энтони помнил. Однажды, когда ему пришлось до того тяжко, что он был готов свести счёты с жизнью, Александр Вудфорд пришёл ему на выручку.
Такое не забывается.
*
– Мр-р?
Пушистая кошачья голова упруго толкнула Энтони в щиколотку, лишь только он переступил порог квартиры мастера.
– Ждал… – присев на корточки, юноша провёл ладонью по округлой тёплой спинке котика, приласкал за ушками — в ответ раздалось громкое мурлыканье. Энтони невольно улыбнулся. – Скоро вернётся твой хозяин, дружок, – сказал он, – и тогда мы с тобой попрощаемся.
Бонни удивлённо мурлыкнул, услышав грустный вздох, в полумраке коридора сверкнули изумрудные огоньки глаз.
«С тобой что-то случилось, мой младший человек? – будто спрашивал он. – Я чувствую тяжесть у тебя на душе.»
«Я в порядке, милый мой дружок, – мысленно ответил Энтони. – Просто горько бывает, когда тебя предаёт тот, кого ты долго считал другом.»
***
… Давненько не было таких ясных солнечных деньков! И больничная палата, подсвеченная золотистыми лучиками, казалась не такой унылой.
– Итак, сегодня меня выпускают, наконец, на волю, – в серых глазах Чарлза теплилась радость. – Всё будет как всегда… И мой Бонни придёт ко мне, устроится на коленях и споёт свою песенку…
Энтони с улыбкой поглядел на мастера.
– Кажется, он предчувствует ваше возвращение, – промолвил он. – Вчера вечером и сегодня он места себе от волнения не находил, мяукал.
– Да, он такой, – старик усмехнулся. – Мой Бонни.
В палату вошёл врач — высокий полный рано поседевший мужчина с усталым лицом. Справившись о самочувствии и получив довольно бодрый позитивный ответ, он вручил своему пациенту пакет документов и выписку и, пожелав доброго самочувствия, удалился.
– Свободен… – прошептал Чарлз, поднимаясь со стула и торжествующе взглянул на Энтони. – Что ж, буду надеяться, что, если и попаду снова в эти стены, то это произойдёт нескоро.
*
Тихо скрипнула, открываясь, дверь. Эхо шагов разнеслось по пустой квартире.
– Ну вот я и дома.
Чарлз медленно вошёл в мастерскую, остановился у рабочего стола, сощурившись, огляделся по сторонам.
– Будто и не было этой недели… – пробормотал он задумчиво. – И всё это мне лишь приснилось.
Вынырнув из-под верстака, Бонни подошёл к нему и, громко мурлыча, принялся нежно тереться о ноги. Тихо рассмеявшись, Чарлз присел на корточки и потрепал кота дрожащей рукой по пушистому чёрному затылку. Энтони улыбался, глядя на старого мастера.
– Останешься со мной ещё ненадолго? – спросил Чарлз, обернувшись к молодому человеку. – Выпьем чаю, э? Вот и милый мой дружок не против.
Бонни мурлыкнул.
– Мне нужно идти, – Энтони покачал головой. Голос его звучал твёрдо, несмотря на ком, подступивший к горлу.
Распрямившись, Чарлз взглянул на молодого человека с пристальной серьёзностью. Затем кивнул.
– Прощай, – сказал он. – Я был рад нашей встрече.
«Так правильно, – сказал себе Энтони, выходя на купающуюся в солнечном свете Бонни-стрит. – Правда всегда лучше иллюзии, пускай, даже самой прекрасной.»
Отдалившись немного, он обернулся.
«Мне грустно с тобой расставаться, котик, – мысленно проговорил Энтони, глядя на окно мастерской, в котором виднелся тёмный силуэт. – Но всё же… Я унесу с собой воспоминания о тебе и о твоём добром хозяине, и об этом доме.»
И, поправив рюкзак за плечами, он зашагал навстречу неизвестности.