Шторм не унимался, ветер гудел, так что не было слышно голосов людей, дождь поливал, как из ведра. Увидеть хоть что-то можно было только тогда, когда сверкали молнии. Я обошел участок с машинами, потом вышел на берег, где мы с ней частенько сидели, но не нашел никаких следов.
Почему она здесь? Зачем убивала своих? Зачем сбежала из лазарета?
Вопросы разрывали голову, я не чувствовал дождя и не слышал грома: все, чего я хотел, это найти ее и получить ответы. Я слишком устал, чтобы думать о том, что может понести за собой эта встреча.
Очередная молния осветила остров, я жадно всмотрелся в местность и вдруг заметил странное темное пятно на земле, которое уже размыло дождем.
Подойдя к нему и дождавшись новой молнии, я понял, что передо мной пятно крови. Его мог оставить кто угодно: раненых было много. Но я ни секунды не сомневался, что это был след Яшмы. Чуть дальше я нашел еще одно, затем снова… густые пятна крови размывало дождем, и они кончились прежде, чем я успел понять, куда они ведут.
Но, осмотревшись, я узнал местность: недалеко отсюда был склад с оружием.
Быстро найдя металлическую дверцу, я поднял ее и заглянул вниз. Легкая щекотка пробежала по моей шее, я инстинктивно отскочил от хода на склад. В тот же миг воздух рассек гарпун… он застыл перед моим лицом, а потом ушел обратно в темноту склада.
Изнутри раздалось приглушенное рычание. В искаженном, охрипшем голосе невозможно было узнать человеческую речь, но по интонации я узнал Яшму.
– Яшма? Опусти копье, тебя не тронут! – крикнул я. – Это я, Дельфин!
Рычание затихло, раздался страшный кашель. Не теряя времени, я спустился в темноту склада и, на ощупь найдя копье, рванул его на себя.
Яшма зарычала, потянув копье к себе, но тут же снова закашлялась, и я смог вырвать у нее оружие.
– Не ядом, так копьем, да!? – расслышал я сквозь ее хрип. – Давай, копье мне больше по душе!..
Засверкали молнии, пролив свет в лаз, и я смог увидеть мутантку.
Она стояла, опираясь рукой о стену. Сперва я даже засомневался, она ли это: ее лицо, руки, тело, все покрывали страшные кровоточащие раны, искажающие черты до неузнаваемости. Белые волосы, собранные в косу, свалялись и потемнели от крови. Одна ее рука висела веревкой, нога неестественно изгибалась в ступне.
Увидев меня, Яшма хотела что-то сказать, но тут же зажмурилась и согнулась пополам от кашля, прижимая здоровую руку к груди. Потеряв равновесие, Яшма наступила на больную ногу и начала падать. Я попробовал удержать ее, но не успел, и она повалилась на камень с глухим звуком.
Когда опустился возле Яшмы, она уже была без сознания. Прижав палец к ее шее, я с облегчением отметил, что она еще была жива… Впрочем, с ее ранами это будет длиться недолго.
Прежде, чем звать желтых, я решил попробовать остановить кровотечение из глубокой раны на ее груди. Я снял свои доспехи и разорвал рубашку на лоскуты, затем принялся за перевязку. Когда я попробовал приподнять Яшму, чтобы обмотать лоскут вокруг туловища, она вдруг взвыла от боли, очнувшись.
Тут я услышал шаги сверху: кто-то подходил к складу.
– Эй, тут кто есть? – вниз просунулась голова Бороды.
– Да, тут я и Яшма! – ответил я. – Спускайся, помоги мне вытащить ее отсюда!
Борода спустился и зачем-то закрыл за собой люк.
– Ты нашел ее! – воскликнул он, подходя ближе. – Бедная девочка…
– Она умрет, если не отнести ее в лазарет.
– Если отнести ее к оранжевым, она умрет быстрее, – заметил Борода. – Солнце рвет и мечет, он и остальные хотят мести. Ее все еще обвиняют в смерти двух сотен человек.
– Но мы не можем оставить ее тут!
– Мы не должны отдавать ее оранжевым, это все равно, что убить ее сейчас самим, – возразил Борода. – Нужно спрятать ее, пока она не поправится и не сможет говорить.
Я снова взглянул на Яшму. Она дышала тяжело и редко, с опасным присвистом в груди. Ее разгорячившаяся кожа покрылась липким слоем пота, смешавшегося с кровью и грязью.
У меня было столько вопросов… Я не мог рисковать, она нужна была мне живой.
– Нужно отнести ее ко мне, – сказал я. – Я попрошу Погодника, он осмотрит ее раны и посоветует что-нибудь.
– Уверен, что готов пойти на это? – спросил Борода. В его голосе звучало сомнение, грозившее перейти и на меня. – Ты станешь для оранжевых человеком, укрывающим преступницу…
– Перед тем, как потерять сознание, она говорила что-то про яд. Похоже, они пытались добить ее, а не вылечить, – сказал я, вздыхая. Я едва ли осознавал, что делаю. – У меня дома ее искать не станут, а вот землю желтых обыщут до последнего камня.