В знакомой части грота мне стало легче, одна темнота по-прежнему давила, и появилось мучительно желание сделать вдох. Я загреб вверх, усиленно работая ногами.
Когда я вынырнул в теплом и светлом гроте, вокруг уже стоял по меньшей мере десяток стражников во главе с самой Командующей и Погодником.
– Я же говорил, что он не сбежал! – воскликнул Погодник.
Я вылез, морщась от боли на поцарапанном теле.
– Тоннель есть, – сказал я, взглянув на Командующую. – Похоже, мы действительно можем добраться до них под землей.
Вытершись и наскоро перевязав кровоточащие раны, я выбрался из грота и показал, где по моим ощущениям находится ход в пещеру. Странно, но раньше мне и в голову не приходило, что холм возле гротов может что-то скрывать.
– Твои люди должны пробить его, – сказала Хризолит на совете. – Время не ждет, это надо сделать быстро.
– Была бы взрывчатка… – протянул Буревестник, скрывая под бородой хитрую улыбку.
– Будет тебе взрывчатка, – хмыкнула Командующая, по очереди стукнув пальцами о столешницу. – Сколько понадобится.
– К завтрашнему вечеру сделаем, – ухмыльнулся предводитель синих.
– Сколько человек смогут пройти по тоннелям?
– Диаметр около трех метров, – ответил я, припоминая размеры пещеры. – Мне удалось разглядеть не так много, но я помню, что стены пещеры были совсем ровные. Как будто… их сделали. Думаю, сужений может и не быть, разве что обвалы.
– Что ж, хорошо, – Хризолит откинулась на спинку стула. – Пойдешь ты, с тобой отправятся Краб и Мидия, руководить делом будет мой серый Ищущий.
– Думаю, тебе стоит взять еще и Угря, – заметил Погодник. – Он уже научился говорить через мариний с Любовью. У нас будет связь, как далеко бы вы ни ушли.
Хризолит одобрительно поджала губы. Похоже, ее уже было не удивить способностями цветных стай.
– Пусть так, – кивнула она.
После совета Командующая приказала мне отправиться к врачу. Она беспокоилась, что раны помешают мне привести ей сына, и даже дала насчет меня особое распоряжение не скупиться на лекарства.
Тоненькая игла из настоящего металла, невидимая нить, чистые бинты, мгновенно впитывающие кровь, облегчающие боль мази, даже капли для глаз… Из лазарета я вышел будто заново родившимся! Не было ни одного места на моем теле, которое продолжало бы болеть.
Правда, чтобы добраться до ран на черепе, врач меня коротко остриг, лишив мое лицо и плечи защиты от солнца. Хорошо хоть мне дали новенькую куртку черных, которая отлично защищала от лучей.
– Ого! – Погодик ехидно осклабился, когда я вошел в его берлогу. Ведьмы заахали.
– Да ты настоящий черный офицер! – воскликнула Зависть. – Погляди на себя! Еще и волосы назад зачесал…
– У вас не осталось ничего с обеда? Я страшно голоден!
Пока мне несли еду, я уселся на подушки возле колдуна и взглянул на него с укором.
– Куда запропастился утром? Я хотел поговорить с тобой прежде, чем плыть.
– Дела, понимаешь ли… – оскалился он, смотря в сторону.
– Ты специально пропал?
– Да хоть бы и специально… – он передернул плечами, насупившись. – Нечего мне тебе сказать! Нечего.
– Зачем же ты тогда туда лез, раз там ничего не было?
– Не знаю, – цепкие пальцы Погодника стащили лист водоросли из моей тарелки. – Я не помню. То, что внизу… оно мне не дается. Я создан для воды и ветра, не для земли. Я не вижу ничего, что ниже гротов. В тех шахтах я просто потерялся. Может быть, умер бы, если бы Барри меня не нашла.
Колдун внимательно посмотрел на меня.
– Понимаешь? Я там чуть не умер! Не понимал, куда идти, метался, как лабиринте, ходил кругами по одной пещере, а думал, что прошел километры. Там внизу какая-то дрянь, которая сводит меня с ума… Я туда ни за что больше не сунусь.
– Через жилу мариния я кое-что почувствовал, – сказал я, откладывая миску. – Я чувствовал целую пещеру из мариния где-то под голубыми, и там стояли люди. Их было несколько. Один коснулся жилы на стене и… как бы услышал меня. Он кинулся на стену, кричал…
– Надеюсь, это был не Гора, – хмыкнул Погодник. – Если он там начнет чувствовать мариний, добром это не кончится. Когда с людьми происходят такие вещи, они должны знать, что с ними творится. Иначе место им в моей стае.
– Даже если он начнет бросаться в волны, Хризолит не оставит его здесь.
– Эх, скорей бы… скорей бы ты вернул мне мою Барри. Невыносимо не слышать ее, не знать, как она! Держится, конечно, она сильная… но лучше бы она тут была.