Я развернулся и пошел обратно, закрыв глаза, чтобы не раздражать их ярким светом грибов.
Когда все проснулись и поели, мы двинулись дальше. Я соврал Пене о том, что свет от телеги доводит меня до припадков, и попросился идти впереди. Конечно же, я получил отказ.
– Стойте! Мы идем не в ту сторону, – сказал я, когда по указанию Пены мы, наконец, выдвинулись. – Мы оттуда пришли.
– Этого не может быть, – возразил серый. – Я точно помню, что ложился в направлении нашего пути.
– Я тоже это помню, – сказала Мидия. – Дельфин, может, тебе опять плохо?
– Скоро мы наткнемся на мох, который срезал Угорь, вот увидите.
Так и случилось. Примерно через полчаса эхо водопада усилилось, мох стал редеть, и мы увидели огромный лоскут на полу пещеры.
– В пучину!.. – воскликнул Пена. – Это невозможно!
– Что за дерьмо!? – вскрикнула Мидия. – Мы что, правда ходим кругами!?
– Не ходим мы кругами! – гневно выкрикнул серый. – Дельфин во время дежурства куда-то уходил, и надолго! Признавайся, это ты его срезал, пока мы спали, чтобы запутать нас!
– Я ходил в другую сторону, – сказал я. – Да и зачем мне вас путать? Мы все хотим вызволить пленников, среди них дорогие мне люди.
– Я не знаю, зачем это тебе, но другого объяснения тут нет! Вы с Угрем сговорились, чтобы провалить операцию!
– Здесь небезопасно, не просто так люди теряются тут. Здесь что-то не так… не так, как на поверхности.
Я взглянул на идеально ровные каменные стены. Камень ли это вообще? Может ли камень быть таким теплым на такой глубине?
– Что ты задумал, мутант? Говори сейчас же!
– Я ничего не задумал, – ответил я, взглянув на Пену.
Он был сильно напуган, его грудь вздымалась под курткой, как меха. Собственное бессилие его злило.
– Ты ведь был здесь, прятался, пока мы занимали Огузок, а потом вдруг появился ни с того, ни с сего! Попади я в пучину, если это не какой-то план, чтобы заманить нас в ловушку!..
– О, да, это был наш коварный план, заманить трех ничего не значащих черных под землю! – я хмыкнул, покачав головой. – Ты меня раскусил.
– Выкладывай, что у тебя на уме!
– Я думаю, все дело в свете, – сказал я, подумав. – Может, я и ошибаюсь, но мне кажется, мы не должны полагаться на глаза и уши. Это эхо и мхи… кто знает, как это на нас действует? Нужно понять, где обман. Что-то заставляет нас путаться… я думаю, это свет.
– Предлагаешь двигаться в полной темноте? – нахмурился Пена.
– Да. Ночью, когда я ушел от лагеря, мне стало легче находиться здесь. Свет – коварная штука. На самом деле грибы на нашей тележке дают возможность разглядеть очертания тоннелей намного дальше, чем нам кажется. Надо только привыкнуть, и тогда мы сможем видеть больше, чем жалкие два метра. Может, в этом и кроется обман?
– Какой-то бред!
– Пойдем впереди вместе со мной, – предложил я. – Убедишься сам.
Спорить можно было бесконечно, но все-таки Пена уступил. Мы с ним отошли довольно далеко, привязав к телеге веревку.
Если с одного из концов веревки дергали один раз, значит, все хорошо. Два раза – мы с Пеной возвращаемся к телеге. Три раза – опасность.
– Что это за штучки? Не хочешь ли ты сказать, что видишь в темноте!? – ворчал серый, когда мы отошли от других. – Я словно в могиле!
Однако, спустя время и Пена стал видеть очертания тоннелей. Мы были в пятидесяти метрах от телеги, и по ее свету было совершенно очевидно, что мы идем кругом, иначе ее свет все еще был бы яркой точкой позади нас, а не слабым отсветом слева.
– Теперь понимаешь? – спросил я, когда мы обернулись. – Здесь что-то не так! Вполне может быть, что оба привала у нас были на одном и том же месте.
– Идем дальше.
Мы снова достигли места, где шаги начинали отдавать гулкими ударами, как по барабану.
Я остановился и решил изучить это место. Мхов наверху не было, а камень под нами ничем не отличался от того, что был на стенах. Я постучал по стене. Тот же гулкий звук.
– Ну-ка, подсади меня! – попросил я серого. – Не можем же мы быть в трубке! Это просто невозможно!
Пена без лишних слов подставил мне плечи. С трудом, но все же я дотянулся до потолка.
Снова гулкий звук.
Мы пошли дальше, и теперь я простукивал стены постоянно. Звук никуда не исчезал, но, когда снова появились мхи, он стал гораздо тише.
– Все это время мы ходим как внутри огромной трубы… звуки наших шагов глушил то мох, то водопад, – сказал я.