– Вода! Вода!..
Очень быстро стал виден свет телеги, но людей мы так и не увидели: их окутывало ослепительное синее сияние, которого не могли вынести наши привыкшие к темноте глаза.
– Проход открылся! – воскликнул Пена.
– Скорее, сюда! – крикнул я людям, помахав рукой.
И тут я понял, почему они кричали.
Ледяная вода достигла моих ступней, и стала стремительно подбираться к голеням. Она прибывала так быстро, что не оставалось сомнений: через минуту мы уже будем плавать в ней!
Шлепая по воде, первая к нам подбежала Мидия.
– Прорвалась, все-таки… – воскликнула она. – Мы все тут умрем!
Краб с Угрем несли телегу, и когда они к нам подоспели, вода уже достигала коленей. Проход уже окончательно открылся, но порог у него был такой высокий, что вода все еще туда не проникала.
Мы с Пеной помогли поднять телегу и протолкнуть ее в проход, потом по очереди пролезли туда. Теперь мы были в новом тоннеле.
Вода уже перетекала через порог и начинала затапливать новый тоннель…
Все это должно было как-то работать! Тут все не просто так…
Угорь бросился на стену возле входа, и тут снова поднялся тот шум. Проход закрылся, будто его никогда и не было.
Вода больше не прибывала, но мы слышали, как она плещется снаружи.
– Что это было!? – жалобно простонал Мидия.
Она сидела на полу, обняв колени, и беспомощно смотрела на нас.
– Что произошло!?
– Похоже, эти тоннели никакие не пещеры, которые якобы выточила подземная река, – сказал я, поднимаясь.
– Я почувствовал мариний и… не знаю, он просто позвал меня, – Угорь недоуменно озирался по сторонам. – Как это могло сработать, я не понимаю?
– Я так же открыл этот проход, и тогда же полилась вода, – рассказал я. – Видимо, здесь повсюду эти ходы, и, если хотим двигаться по лабиринту, нужно находить их.
Открытие потрясло всех нас, в голове не укладывалось, что под землей могло быть что-то подобное.
Похоже на гигантский бублик, зависший в воздухе и пронизанный невидимыми ходами в другие бублики, внутри и снаружи.
Мы устроили привал, чтобы прийти в себя и все обсудить.
– Я думаю, это осталось от древних людей, – сказал я, давая волю тем мыслям, которые не покидали меня с тех пор, как Хризолит сказала про «подземный город». – Только они могли это сделать!
– Это теория, – сказал Пена, сидевший, прислонившись спиной к стене. – Я… я знал про нее. Хризолит рассказывала, – он устало откинул голову назад. – Хризолит много лет искала это место. Или что-то похожее. Я помогал ей с картами, мне удалось раскопать кое-что на нижних ярусах Остова… меня хотели отправить к желтым, но Хризолит не дала. Она сделала меня серым, и я продолжил изучать свою находку. Она думала, что от древних людей нам остался не только Остов, что есть что-то еще, думала, что я это найду рано или поздно. Но она понятия не имела, что искала.
– Так все правда? Это подземный город? – спросил я.
– Я не знаю, – Пена нахмурился. – Я гораздо чаще думал о том, Хризолит просто помешалась, чем о том, что в ее теориях есть смысл. Все знают, что Остов плавал в океане, и ничего кроме него у нас не было. Так и откуда взяться чему-то еще? Слишком много лет прошло, и что осталось, должны были уничтожить вода и землетрясения.
– Похоже, что-то все-таки осталось, – сказал я, осматривая тоннели.
Подумать только! Это сделали люди! Живой камень, который слушается людей через тоненькие жилки мариния! А эти проходы? Они появлялись из ниоткуда! Тут точно должно быть что-то еще, что-то, что поможет нам узнать больше о прошлом.
Отдохнув, мы отметили стену с проходом краской. Теперь мы были в таком же кольце, и могли пойти вправо или влево. Решили двигаться вправо, в направлении, куда мы шли до того, как оказались в новом тоннеле.
Я и Пена снова шли далеко впереди, связанные с остальной группой веревкой.
– Думаешь, мы найдем комнаты? Или дома? – спросил я, размышляя над строением лабиринтов.
Что, если нам встретятся машины? Или древние записи? Или хотя бы просто предметы быта?
– Я не знаю, – отмахнулся Пена. – Меня все это пугает.
В этом кольце мхи, свисающие с потолка, нам уже не попадались, зато здесь была мягкая поросль на стенах, напоминавшая гигантскую плесень.
Мы шли около трех часов, когда нас с Пеной дернули два раза. У телеги что-то сучилось.
Когда мы подошли к остальным, обливаясь слезами от режущего света, выяснилось, что в темноте мы не увидели рисунок настенной плесени.
– Тут еще проход, точно говорю! Вот и мариний! – Угорь ткнул на пятно, где мох не рос.