– По Огузком есть сеть тоннелей. Оказалось, они соединяются с тоннелями под Остовом.
Черные недоуменно переглянулись, а сын Командующей нахмурился.
– Что ж, теперь, я думаю, больше не встанет вопрос о том, насколько разумно со стороны Командующей тратить средства на исследования нижних ярусов. Перед вами живое доказательство того, что решение всех проблем с Огузком все это время находилось у нас под носом, – проговорил он, обращаясь к своим соратникам. – Хвост?
– Да? – откликнулся молодой писарь.
– Я хочу, чтобы ты очень тщательно записал все, что она будет говорить, – затем он снова повернулся ко мне. – Теперь я спрошу, зачем ты сюда пришла.
– Оранжевые замуровали меня в тоннелях под Огузком. Я искала выход. Я не знала, куда приду.
– Вот как… – Серый сложил пальцы домиком, размышляя. Он перевел взгляд от меня к жрице, потом вернулся и стал смотреть на меня в упор. – А девочку зачем взяла?
– Девочка сама пошла, – сказала жрица, и голос ее звучал неожиданно смело. Я обернулась на нее. Девчонка гордо вздернула подбородок и осматривала сидящих перед ней стражников. – Оранжевые хотели изгнать меня из стаи, поэтому я решила убить Яшму и сбежать. Но когда я нашла ее в тоннелях, она уже встретила черного и собиралась уйти. Я решила пойти с ней, потому что не хотела возвращаться в свою стаю.
– Вот как, – произнес Серый, широко улыбаясь. – Так тоннели ведут к землям оранжевых? Не их ли вы называете храмом Солнца?
– Храм Солнца – куда большее, чем просто тоннель! – жрица нахмурилась. – Вы… вам никогда этого не понять.
– Разумеется, – он кивнул. – Следующий вопрос. Чего вы обе хотите теперь, оказавшись здесь? Скажу сразу, что чернокожую я еще могу согласиться вернуть домой. Ты, Яшма, отсюда живой не выйдешь…
– Я не хочу домой! – воскликнула жрица. Серый был настолько изумлен тем, что его перебила чернокожая девчонка, что позволил ей говорить дальше. – Не для того я пережила этот ад, чтобы вернуться обратно! Я хочу быть здесь, хочу помогать бороться с этими людьми… или кто они? Я хочу остаться здесь и быть черной!
Оранжевая, которая не просто хочет прожить остаток дней без солнца, нет! Она хочет драться и убивать!.. Хе-хе, такого эти стены точно еще не видели!
Я с удовольствием наблюдала за вытянувшимися лицами черных.
– В стражники ты не подойдешь, – произнес сын Командующей, рассматривая девицу с новым интересом. – Ты девушка, к тому же довольно слабая. Можешь быть лекаркой, если умеешь лечить…
– Я не слабая! – разозлилась жрица. – Вы не знаете меня, не знаете, что я могу!
– Ну и что же ты можешь, прекрасное создание? – усмехнулся Серый, опешив от такого напора. Он обменялся с остальными черными снисходительной улыбкой.
Жрица вытянула связанные за спиной руки и, перекувыркнувшись, легко продела ноги через образовавшуюся петлю. Пока черные приходили в себя от этого трюка, она одним прыжком подошла к Серому и сунула руки в пламя свечи.
Стоило огню коснуться ее кожи, он вспыхнул ярким желтым светом, вытянулся, заискрился. Искры летели во все стороны, как из фонтана, пламя вгрызлось в путы и те осыпались на пол. Когда жрица убирала руки, огонь тянулся за ними, до последнего цеплялся за пальцы, словно не хотел отпускать.
Когда пламя свечи приняло прежний вид, девчонка взмахнула рукой и, хотя огня она не касалась, слабый язычок свечи взметнулся вверх, словно ярко-рыжая лента. Извиваясь в воздухе, лента с грохотом взорвалась у потолка, так что испугавшиеся Управляющие вскочили со своих мест.
Но больше огня не было, жрица стояла напротив них, почти обнаженная, и ее черная кожа стала покрываться яркими пятнами румянца. Слегка рыжеватые, они расползались, становился все светлее, накалялись, так что кожа жрицы стала практически белой. Тогда свечение озарило комнату и вырвалось наружу звенящей яркой вспышка, растворило в себе тело девушки и все вокруг.
Мои руки были связаны за спиной, и я попыталась прижать лицо к плечу, чтобы этот яркий свет не сжег мне зрение. От стола послышали возгласы черных.
В миг все превратилось, свет исчез. Жрица стояла, как прежде, пристально смотря на сына Командующей.
– Я могу предложить нечто большее, чем еще одну лекарку, – сказала она. – Я могу предложить Остову Божий Дар.
Молодой писарь жался в угол, стараясь убрать драгоценную бумагу подальше от жрицы, Управляющие осторожно вернулись на свои стулья.
Серый, хотя и отстранился от жрицы, смотрел на нее с восхищением. Огонь блестел в его глазах, и я, кажется, знала, о чем он думал. Теперь эта жрица не отделается от стражи никогда в жизни.