Время мы проводили отлично, даже Черная, сильно повеселевшая после пяти кружек, присоединилась к нам. Она ела, пила и смеялась, а потом даже предложила танцевать, потому что у оранжевых на всех праздниках танцуют, и нам, значит, надо. Мы все были достаточно пьяны, чтобы согласиться на это, и в конце нам стало так весело, что мы вышли из пещеры и стали звать танцевать с нами остальных, не забывая наливать каждому желающему. Вскоре все соседи Камбалы стояли с нами, мы взялись за плечи друг друга и стали ходить, улюлюкая и раскачиваясь, иногда махая ногами.
Как же это было весело! Наверное, никогда в жизни я не чувствовала себя такой счастливой. Я-то не пьянела, чего бы лекаришка мне ни наливал, но, когда люди, обнявшись, встали в круг и стали петь, пьяно смеясь, меня пробрало. По-настоящему пробрало. Мне хотелось подойти к каждому из этих бледных работяг, обнять и расцеловать в обе щеки просто за то, что они находятся рядом такие веселые и танцуют вместе со мной. Я попробовала, но они от меня шарахались, хотя и с улыбкой! Я не расстроилась. Мои полосы, желтые глаза и похожие на перья волосы никуда не делись… на всем свете только бедняга Гора находил все это красивым. Надеюсь, оранжевые его не сильно потрепали…
Утром, разглядывая себя, я обнаружила, что на моей коже не осталось даже шрамов. На месте ран протянулись ровные темные полоски.
Черная сидела на полу, скрестив ноги, и одухотворенно тянула вверх брови. Трогать ее или говорить с ней, пока она так сидит, было ни в коем случае нельзя: это я уже уяснила. Так эта чудачка говорит со своим Богом, а перебивать Бога было запрещено.
Одевшись в форму, я села на кровать и стала тихо ждать, пока она закончит.
Наконец, она вскочила со своего места, будто все это время ее там насильно удерживали, и подошла ко мне.
– Уже?.. – спросила жрица, складывая брови домиком. Такой жалобный взгляд… можно подумать, она никогда в жизни не оставалась одна! – Я никогда в жизни не оставалась одна!
– Что?
– Никогда, понимаешь? У оранжевых не принято быть одному! Только Солнце может быть один в своем шатре, и то лишь несколько минут в день. Мы все время вместе. Одной мне здесь очень плохо…
– Серый запретил брать тебя, – я вздохнула, глядя на ее бинты. – Чуть не так дернешься, все разойдется и истечешь кровью до смерти.
Жрица не сводила с меня испуганных зеленых глаз. Ее большие губы были плотно сжаты, широкие брови сведены. Она была очень красивой и совсем беспомощной. Мне не хотелось, чтобы бедняга мучилась тут без меня, одна, среди мужланов-стражников… хотя те боялись ее не меньше, чем она их.
– Ну… хочешь, отведу тебя к лекаришке?
– К Вале?
– Да, к Вале, – я скривилась. Валя. Это же надо было так мужика назвать!
Что ж, идея и вправду отличная, лекаришке нравилось с ней возиться. Я со спокойной душой сдала ему свою подопечную, и только после этого отправилась в оружейную, а затем вниз, к посту на нижнем ярусе. Именно там мы должны были собраться перед заданием.
Суть дела товарищи разъяснили мне еще вчера, пока были трезвые. Мы и еще несколько отрядов, работая сообща, должны были решить проблему с упырями.
Все неговорящие люди на нижних ярусах были людоедами, но те, которые носили одежду и боялись нападать на стражников, в чем-то все еще приравнивались к людям. По крайней мере, за беспричинное убийство одного из таких можно было получить выговор от начальства. Дело в том, что они не нападали на стражников первые, но стоило ранить или убить кого-то одного, как за него вступались его приятели или родственники. Уничтожить всех людоедов было нельзя, слишком много сил на это требуется. Необходимо, чтобы одетых можно было безбоязненно оставлять в тылу, а упырей, которых, кстати, одетые тоже не любили, теснить обратно в туннели.
На эту вылазку нашей задачей было выяснить, как далеко пробрались упыри, и составить карты, чтобы можно было понять, из каких тоннелей приходят твари. Для начала необходимо было очистить от них центральный район, на это нам отвели четыре дня. Затем нас ждал четырехдневный отдых.
Мой отряд был первым, пробивным. Остальные могли исследовать тоннели только после того, как там побываем мы.
Та часть яруса, где раньше ходили патрульные, находилась полностью под колодцем. То есть, сводов как таковых не было, задрав голову, можно было увидеть уходящие ввысь яркие кольца верхних ярусов. Свет, идущий сверху, отлично освещал эту часть. Нам предстояло уйти отсюда под колодец, в норы, которые были кем-то порезаны в стенах. Со стороны они были похожи на небольшие темные пещеры, но, как выяснилось, это были огромные тоннели, уходящие глубоко под землю и образующие лабиринты, тянущиеся до Огузка и небо знает куда еще.