– Но ведь не все такие же смелые, как ты! Пройдет много времени, прежде чем людей можно будет безопасно провозить на Огузок, – ворковал Серый, подавая ей свой платок.
В остальное время Черная строила глазки сыну Командующей и ходила довольная, когда он улыбался ей. Известие о том, что черные почти добрались до территории ее стаи, жрицу не сильно расстроили. Я думаю, она надеялась смягчить участь соплеменников через привязанность Серого. Возможно, у нее это и правда могло получиться.
– Яшма, мне кажется, или с тобой что-то не так? Ты слишком рассеяна, меня это тревожит, – сказал Серый за завтраком. Так как телохранителям не положено далеко отходить от подопечных, мы с жрицей перебрались в роскошный дом Командующей.
– Эта дрянь, наконец, начала выветриваться, – ответила я, с удовольствием хрустя жареной рыбьей кожей: теперь громкие звуки не разрывали мой несчастный мозг. – Мой слух и обоняние приходят в норму, голова перестает болеть.
– Мне было спокойнее, когда ты могла услышать чье-то дыхание в пятидесяти шагах от себя, – Серый не сводил с меня глаз.
– Меня мог вывести из строя хороший хлопок в ладоши, о такой телохранительнице ты мечтаешь? – фыркнула я. Пусть не надеется, не буду я больше пить эту дрянь!
– Вдруг получится это контролировать? – не унимался он. – Знаешь, на днях я отправляюсь на вершину Остова, там располагается главный научный центр. Я хотел бы, чтобы ты показалась им.
– Ты же понимаешь, что я родилась такой, а потом прожила пятнадцать лет на диетах и усердных тренировках, и что нельзя просто накачать людей ядами и получить идеальных убийц?
– Что ты, я просто хочу убедиться, что ты здорова! – Серый расплылся в своей обычной улыбочке.
В глубине души я помнила, что именно он искалечил Дельфина и приказал подорвать двести оранжевых, однако, спустя несколько дней бок о бок я уже начала улыбаться ему в ответ. Серый был жесток и опасен, но, если ему что-то от тебя было нужно, он становился самым обаятельным парнем на земле.
– Твои умники могут делать со мной, что хотят, только ничего вы с этого не получите, – сказала я. – Желтые на Огузке уже изучал меня, и это ничего не дало.
– Раз так, мы отправляемся завтра же, – сказал Серый.
Что ж, Вершина Остова… самое загадочное место на земле. До сих пор я только слышала о нем, побывать там удавалось только избранным. Те же, кто там был, возвращались с какими-то сказками…
Это было единственное место в мире, сохранившее вид прежней Земли. Я и не думала, что когда-нибудь попаду туда. Тем более не думала, что это место настолько поразит меня…
Здесь всюду были огромные растения, совсем не похожие на те кустики на острове оранжевых. Да что там, те кусты были просто травкой! Здесь же на каждом шагу из земли в небо поднимались гигантские стебли, покрытые камнеподобной корой. Эти стебли я не могла обхватить руками, а высотой они были в несколько десятков метров! Наверху же раскидывались необъятные зеленые кроны с тонкими острыми листьями, похожими на иглы. Переплетаясь между собой, эти зеленые шапки закрывали землю от лучей солнца, поэтому вся она была покрыта жесткой желтоватой травой.
Какой же здесь был запах! Этот прекрасный просмоленный воздух, наверное, мог исцелять больных! Я дышала полной грудью, чувствуя, как каждая клеточка моего тела очищается, становится сильнее.
Вершина занимала примерно десять гектаров земли, полностью покрытой лесом. В центре из-за дождей образовалось большое озеро. Если верить рассказам стражников, в этом озере была самая чистая вода.
Лаборатория находилась недалеко от этого озера. Двухэтажная хижина размером с территорию зеленых, в которой жили сотни местных желтых. Они носили халаты, противогазы и перчатки, ни один участок кожи не был открыт.
Меня заперли в комнате с одним единственным стулом и попросили раздеться. Потом началось: срез волос, соскреб кожи, проба слюны, взятие крови, сядь, встань, покашляй вправо, покашляй влево, порычи, попрыгай… Меня мучили несколько часов, пока не начали появляться первые результаты.
– Ее волосы совершенно другого состава!..
– Порезы затягиваются на глазах!..
– Ее кровь выработала иммунитет, пока я нес ее в пробирке к микроскопу!..
Тогда любопытство в глазах ученых превратилось в экстаз, если в первый час они боялись до меня дотронуться лишний раз, то теперь всем хотелось пожать мне руку, а особенно наглым – потрогать волосы.