Слушать мариний, который находится глубоко внутри камня, оказалась не так-то легко. Это все равно, что пытаться говорить с ним на расстоянии, – я это мог, но в этот раз не получалось. Я ощущал только присутствие металла и не больше.
Я пробовал снова и снова, пробиваясь мыслями сквозь толстый слой камня, но ничего не выходило. Я стал немым, как рыба.
– Что не так? – раздраженно спросил Пена после того, как я потратил на свои попытки несколько драгоценных минут.
– Не понимаю, – вздохнул я, отрывая руки от стены. – Со мной что-то не так. Когда я был один в тоннелях, я находил панели, просто положив руки на стены.
Что же могло измениться?..
Задумавшись, я по привычке потянулся к уху, чтобы потеребить серьгу, но ее там не оказалось. Не было не только серьги: не было мочки! После того, как упырь разорвал мне ухо, кольцо болталось на остатках, которые потом пришлось отрезать. А о новой серьге я так и не подумал.
Удивительно, но с момента отравления я ходил ровно и ни разу не заикнулся даже во время отравления, которое я мог и не пережить! Получается, мой организм справлялся со всем этим сам?
Эти мысли казались безумием: ведьмы в один голос уверяли, что яд в ямах настолько повредил мою нервную систему, что я никогда не смогу управлять своим телом, если не научусь использовать для этого что-то еще!
– До сих пор болит? – заботливо спросила Мидия, заметив, что я долго держусь за ухо.
– Нет, – ответил я, сдерживая радостную улыбку. – Совсем не болит. Мне просто нужен мариний.
– Может, еще золото или рог единорога? Откуда у кого-то из нас может быть настоящий металл? – проворчал Краб.
– У меня есть, – сказала Яшма, вытаскивая из-под рубашки ожерелье. – Возьми.
Она все еще была в повязке и не видела, где я, поэтому просто держала его в руках, пока я не подошел к ней.
Ожерелье переливалось в моем сознании заманчивыми голубыми пятнами. Когда я коснулся вожделенного украшения, холодные бусины отдались приятной вибрацией в пальцах. Как же мне не хватало этого чувства!..
Я сильнее сжал ожерелье, и бившаяся в крови жажда, наконец, получила выход. Гудящий поток проник под кожу, приятно отозвавшись в костях и мышцах. Я пустил его дальше, ощущая, как выравнивается энергия в теле. Но поток рос, и я с ужасом понял, что не могу справиться с ним! Он заполнял меня, и в одно мгновение мир вокруг превратился в сплошной гудящий звон!
Мое тело вдруг потеряло вес, а в следующий миг я оказался в полной темноте, я задыхался, бежал, спасаясь от чего-то ужасного, что должно было вот-вот настигнуть меня… резкая боль в плече опрокинула меня на землю… я приготовился встретить смерть, но чьи-то руки схватили меня и потащили вперед, спасая от гибели.
Темнота рассеялась, ко мне вернулись слух и зрение. Я сидел на полу в тоннелях, вцепившись одной рукой в ожерелье, другой в Яшму.
Мутантка невозмутимо терпела мои впившиеся пальцы.
– Прости, – проговорил я, забирая украшение.
Похоже, меня выбросило из жизни всего на секунду… однако, я чувствовал себя так, будто проспал несколько часов. Я так впился в мариний, что, похоже, вытащил из него чье-то воспоминание. Синяя жажда, – или болезнь шахтера, как ее еще называли на Огузке, – исчезла.
– …У тебя были бусы из чистого мариния и ты еще не купила себе пещеру на Остове!? – возмутился Краб. – Они же стоят целое состояние!
– Это память, – объяснила Яшма. – Мне их подарила жрица.
– Подарила? Я думала, оранжевые тебя ненавидят, – заметила Мидия.
– После того, как я раскидала упырей, собиравшихся ее сожрать, она решила, что я лапочка.
Я опустил взгляд на ожерелье, чтобы внимательнее разглядеть вещицу с такой историей, и вдруг понял, что знаю его. Ведь я сам его сделал! Это был мой подарок Норе.
Именно через это ожерелье Барракуда услышала о предательстве Норы, так Яшма получила оправдание на суде, а Нора стала изгоем в своей стае. Была особенная ирония в том, что жрица в конце концов решила сбежать от своих и подарила это украшение Яшме в знак дружбы.
Но сейчас было не время и не место говорить ей об этом, поэтому я вернулся к стене.
Прижав одной рукой ожерелье ко лбу, другую руку я положил на стену, и в моем сознании протянулись длинные нити, уходящие вдаль. Усилия, которые я прикладывал до сих пор, с маринием в руках дали удесятеренный результат, и я смог почувствовать вдалеке нужную панель. Она засветилась крошечной точкой.
Я шел вперед, ощущая пьянящую радость от того, что с каждым шагом становлюсь ближе к большой жиле чистого металла. Как ни старался, я ничего не мог с собой поделать: тело слишком долго было без поддержки, и теперь мне казалось, что я смогу летать, только бы мариния вокруг было побольше!