Когда лодка отчалила и отдалилась настолько, что осталась видна лишь крошечная точка фонаря, Солнце вздохнул с облегчением.
После того, как уехала его жена, жрец словно впал в оцепенение. Он делал и говорил то, что от требовали обстоятельства, но, очевидно, ничто вокруг больше его не заботило. Он как будто и впрямь ждал смерти.
Вместе с Командующей он отправился к баррикадам, а от них – к своей стае. Большой отряд черных прошел через всю территорию оранжевых, они заглянули в каждый угол. Никто не лег спать, пока каждый оранжевый и каждый желтый не получил известие о том, что произошло.
Весь урожай, уложенный на складах, был тщательно описан в течение нескольких часов. Слишком мало – самим оранжевым этого едва ли хватит на несколько месяцев, учитывая, что с этого дня они не смогут вырастить ни травинки. Однако Хризолит решила забрать половину, обещая прислать с Остова все, что сможет. По большей части она имела ввиду инструменты, а не еду. Солнце не возражал. Я пытался прикинуть, сколько оранжевые смогут протянуть на водорослевой диете.
На утро был назначен общий совет. Солнце должен будет сказать свое последнее слово как предводитель и представить всем своего преемника. После этого совета Командующая уедет с большей частью стражников, оставив не больше, чем нужно, чтобы следить за вновь прибывшими заключенными.
Все было решено и, когда занимался рассвет, у меня появился чувство, что этот слабый свет освещает какое-то другое место, что я стою на новой земле. Все кончилось.
Почему-то мне всегда казалось, что, когда этот день наступит, я захочу кричать или плакать от радости, что все люди вокруг буду ходить как пьяные, ведь то, во что мы вложили столько сил, наконец, случилось… Но вместо ожидаемого восторга я чувствовал только светлую усталость. И что-то внутри подсказывало мне, что восторг вообще не появится.
Яшма валилась с ног, я впервые видел ее настолько вымотанной. Мы отправились в хижину Василия, чтобы поспать несколько часов. Сам старик остался в шатре Командующей, ему нужно было отдохнуть перед новым переходом, так что мы никому не помешали.
Я проснулся через пару часов без всяких причин, еще даже не рассвело толком. Яшма лежала рядом словно мертвая, ее выдавало лишь редкое едва слышное дыхание. Глубокий восстанавливающий сон.
Усталость лишь слегка притупилась, но я понимал, что больше не усну. Я осторожно поднялся с кровати, тихо оделся и вышел наружу.
По земле гулял зябкий ветерок, воздух казался совсем прозрачным. Остров еще спал.
Ноги сами понесли меня к воде, и вдруг в мягкую пустоту, царившую в моей голове, проникла мысль. Я могу пойти к воде на этой территории, могу пойти в любое другое место на Огузке. После полудня я смогу взять лодку и отправиться к берегам Остова. Я смогу навестить мать. Теперь смогу.
Сердце забилось чаще, я остановился.
Неужели так чувствуют себя старики в моменты волнений?..
А что, если что-то случится? Если в полдень совет не соберется, а Хризолит не уедет? Что если это не все?..
Волнения были пусты, я знал это. Я знал, что Хризолит и Серый не лгали. Что договор был важен для них так же, как и для островитян. У них будут овощи, и даже больше, чем они рассчитывали. У них будут жизни почти всех черных, которые приплыли на сюда.
Успокаивая себя, я прислушивался к собственному сердцу. Оно билось все тише и тише, пока не успокоилось. Я сидел на берегу, свесив ноги и смотря в воду. Зеленоватые волны, казавшиеся голубыми в утреннем свете, с тихим шелестом ударялись о камни.
Когда мне надоело сидеть, я встал и пошел вдоль берега, в сторону территории оранжевых. Я старался держать голову пустой и не думать ни о чем, кроме мягкого утреннего света и приятной прохлады.
Однако, только я оказался на территории оранжевых, увидел на берегу темную фигуру. Приблизившись, я узнал Солнце. Он сидел у воды, погрузив ступни в лениво накатывающие волны.
– Кажется, день, когда исчезнет солнце, наступит не сегодня, – заметил я, улыбаясь. Жрец не сводил глаз с прячущегося за облаками света.
– Нет, он наступит не сегодня, – проговорил Солнце.
Я не был уверен в том, что он хочет говорить со мной – даже не был уверен, хочу ли сам с ним говорить. Я стоял возле жреца несколько секунд, смотря туда же куда и он, и уже решил уйти, как Солнце вдруг вскинул руку и показал куда-то пальцем.
– Смотри!
Я попытался понять, куда он показывает, но в той стороне не было ничего необычного. Небо и море. Солнце. Как всегда.