Пальцы Ирмы гладили ладонь Рейны по кругу, и в этом действии было что-то чересчур успокаивающее. Настолько, что девушка отреагировала на её признание стандартной вежливой фразой.
– Я в порядке, госпожа.
Ирма сочувствующе улыбнулась. Ответ явно не удовлетворил её. Похоже, она ожидала каких-то более явных последствий от воздействия опасной магии на разум.
Если подумать, излишние переживания терзали Рейну. Сама девушка склонялась к тому, что это часть её характера. Впрочем… может, ей стоило посетить колдомедика.
– Все мы бережём наших близких по-своему, – сказала Ирма. – Не держи на них зла.
Их прервала вошедшая в столовую Вальбурга:
– О чём вы? Матушка, неужто ты критикуешь родственников Рейны? Они так много ей позволяют.
– В других семьях правила отличаются, дорогая, – ответила Ирма дочери с лёгким упрёком. Придерживая Рейну под локоть, она повела её за стол. – У любого поведения есть причина. Представь, каково было мистеру Бенгелю пережить его потерю.
Вальбурга остановилась у соседнего стула и скрестила руки.
– Глупое проявление слабости.
В этот момент висевший прямо перед ними портрет ожил. Его нарисованные глаза сузились, а верхняя губа презрительно оттопырилась.
– Вашу слабость я вижу каждый день! Ха! Весь этот дом – сплошное разочарование! А ты, чудище, – изображённый на портрете мужчина в чёрной богато украшенной мантии ткнул набалдашником трости в сторону Рейны, – что такое существо как ты забыло здесь?
Вальбурга, как заведённая, повернулась к нему.
– Заткнись, Ликорус, – прошипела она, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. – Ты уже мёртв. У тебя нет права голоса в этом доме.
– Ничтожные потомки привели в мой дом бледную кровожадную тварь, которая прячет клыки под улыбкой, – мужчина подался вперёд, обращая всё негодование на Рейну.
Ирма сделала взмах волшебной палочкой и произнесла:
– Силенцио. Ты снова забылся, Ликорус. Не порть настроение моим девочкам.
Мужчина на портрете открыл рот для новых оскорблений, но из него не вырвалось ни звука. Задрожав от злости, он разломил трость пополам, а его лицо покраснело от беспомощности.
– Ты всегда был старым брюзгой, – наслаждаясь его состоянием, сказала Вальбурга. – Жалеешь, что не успел сам выжечь половину гобелена? Теперь мы решаем, кто достоин на нём остаться. И это уж точно не твоя заслуга.
– Его любимая дочь умерла в год рождения Альфарда. Он решил, что это дурной знак, символ угасания нашей линии, – объяснила Ирма. – Впрочем, Поллукса веселит его вспыльчивость и развязный язык. Так что в столовой новый житель.
Вальбурга метнула горящий взгляд на портрет в последний раз и склонилась к Рейне.
– Отец считает, это неплохой способ усовершенствовать мои навыки.
– Надеюсь, он хоть немного развлекает тебя, – Рейна, улыбнувшись, посмотрела на неё в ответ.
– Развлечение я найду сама. А Ликорус, – Вальбурга, прищурившись, обнажила зубы в ухмылке, – выполняет свою функцию.
Ирма указала на стол.
– Приступим сейчас, дорогие, – сказала она. – Мужчины вечно возятся допоздна. Не удивлюсь, если мы подготовимся к празднику раньше них и ещё будем ждать в коридоре.
Кикимер в углу оторвал последний черенок и исчез с хлопком, заставив шторы колыхаться. По комнате расползся сладкий цветочно-травяной аромат, а за столом тем временем разливался по кружкам чай из заколдованного сервиза.
– Ах, люблю садоводство, – с наслаждением выдохнула Ирма. – После советов Анны я наконец подобрала цветок, уход за которым не выбивает меня из сил.
– Не знала, что моя мама увлекается опасными цветами.
– Это всё мистер Бенгель, – рассмеялась волшебница. – Он составил нам компанию, когда забирал Анну с музыкального вечера ещё летом, и я проболталась о своей проблеме. Он сказал, что из Министерства уходит его приятель, и у него остался целый кабинет редких растений. Забрать с собой столько живности тот не мог и искал для них новый дом. Анна уговорила меня приютить криптостегию. Такие лианы – как раз любительницы мрачных комнат. Растут, как сорняки, благо, Кикимер вовремя заботится о форме. Ты замечательно за ним следишь, верно, дорогая? – Ирма мягко коснулась руки дочери.
– Верно, матушка, – отозвалась та, спокойно отпивая чай.
– К слову о твоих родных, Рейна, – задумалась Ирма. – Как ты себя чувствуешь после того скандала?
Её тон не был тревожным, скорее просто любопытствующим.
– Что-то произошло? – без тени страха спросила девушка.