Сигнус плюхнулся на стул рядом с матерью, потянулся к тарелке с булочками и взял сразу две.
– Наконец-то еда! Умираю с голоду, – заявил он с набитым ртом. – Ой, извините.
Крошки посыпались на скатерть – Поллукс наблюдал за этим с беспристрастным выражением лица.
– Перестань выставлять себя на посмешище перед нашей гостьей.
Сигнус, впрочем, успел запихать в себя кусок поскорее и вытер лицо салфеткой.
– Извини, Рейна, – пробормотал он.
Волшебница ободряюще улыбнулась, собираясь сказать ему, какой это пустяк, но её внимание перехватил Поллукс.
– Рейна, – заговорил мужчина, – ты давно не была в нашем доме. Сегодня все рушат привычный порядок. Ну так что, как поживает твой дядя? Его исследования… продвигаются?
Вопрос был безобидным, но для Рейны, вернувшей память, казался полон тайн. Он спрашивал не просто о научной работе или хобби её дядюшки. Он спрашивал о человеке, который был частью его прошлого, о связи, которую оборвала гибель его сестры.
Вместе с тем девушка умела отстраняться и не показывать переживания посторонним. По крайней мере, она так полагала.
– В последние недели он особенно занят. О каких именно исследованиях идёт речь?
Поллукс откашлялся.
– Твоё лекарство, девочка.
– Я считала, его работа окончена, – задумалась Рейна. – Он сказал, всё под контролем.
Ещё осенью это звучало так. В Хогсмиде Морган обернул её мысли мутной пеленой и набросил поверх неё желание забрать книги. Сколько ненужных секретов… От чего он пытался уберечь племянницу?
Поллукс кивнул, расправляясь с закуской.
– Под контролем – это хорошо, – ответил он. – Но контроль – хрупкая штука. Морган писал мне в начале месяца. Уверял, что прогресс есть, и прогресс значительный. Я хочу знать больше. Хочу знать, есть ли смысл у страданий моей сестры. Ты чувствуешь изменения?
Рейна заметила на себе взгляд Вальбурги. Та с интересом смотрела на неё, похоже, расслабившись, что перестала быть центром притяжения для отца.
– Отец, она даже не притронулась к еде, – вклинилась Вальбурга. – Как ты можешь спрашивать её о здоровье, когда она сама о нём не думает? Вот, съешь.
Она подала Рейне кусочек фруктовой запеканки.
– Спасибо, – сказала та, игнорируя поучительные нападки, и ткнула десерт вилкой. – Какая нежная.
Вальбурга думала, что воспитывает беззащитную овечку, которую никто не пустит в приличный дом без правильного ухода. На самом же деле она пыталась надеть узду на юного дракона. И пока что тот позволял ей это делать. Правда, не от скуки. Из вежливости – и чтобы прояснить ситуацию.
Рейна догадывалась, что её участие здесь ценно. Для Альфарда. Для дяди. Ей было легко, потому что её присутствие в этом доме желанно, а правила в целом известны.
– Половина ваших проблем, девушки, в неумении следовать разговору, – покачал головой Поллукс.
Ирма вступилась за них.
– Они лишь заботятся друг о друге, дорогой. Вальбурга очень ловко задала тон, согласись.
– Моя дочь добра к тебе, – продолжал Поллукс. – Прояви и ты к нам доброту.
И как же ей быть?
Терпеть эту унизительную беседу – малая расплата за возвращённую память. Антея и собственная сущность, обсуждение которой прикрывается осенней хандрой…
Неужели дядя вообразил себе, будто все эти знания погубили бы её?
В его справочнике было сказано, что вампиры в некотором роде теряют голову, когда жажда туманит их разум. Поэтому Рейна могла не помнить ни единого раза, если такое вообще случалось. Животный инстинкт. Эти воспоминания стирала не магия, и восстановить их никто не мог.
Рейна провела пальцем по краю чашки.
Мадам Флеминг заявляла, что её состояние отличается от вампирской сути. Была ли она права? Или дядюшка правда подобрал рецепт…
– Моё состояние стабильно, сэр, – решила Рейна.
– Стабильность – это не исцеление, – поправил Поллукс. – Морган обещал избавить тебя от заразы полностью.
Он дал ей несколько мгновений, прервавшись на глоток чая, а затем поставил чашку и посмотрел на неё с серьёзностью, которая не терпит лжи.
– Я должен увидеть результат. Прошло много лет, а данное слово имеет срок.
Почувствовав, как кровь отливает от лица, Рейна кивнула. Дядя лечил её по какому-то договору? И договор этот, похоже, сулил неприятности.
– Я передам ему, мистер Блэк.
Поллукс ответил, и на его сухом лице мелькнул намёк на улыбку:
– Передай, девочка. И добавь, что я помню. Всё помню и держу слово, и даже истёкший магический обет не отменит моей клятвы. Морган сделал больше, чем я мог представить. Я не забыл.